— Кажется, я ее узнала, — сказала Сара.
— Ее зовут Луиз Дюпьи, — ответил доктор Левайн, сделав самодовольный жест рукой. — Она одна из наиболее известных журналисток Франции.
Массажист внимательно посмотрел на доктора.
— И самая авторитетная, — быстро сказала Сара, встав между доктором и массажистом. — Но ей должно быть не тридцать лет, а по меньшей мере пятьдесят. И потом, насколько я знаю, у нее были серьезные проблемы с избыточным весом.
Левайн всплеснул руками:
— Мало того, она была алкоголичкой и употребляла наркотики. Но в течение года она посещала мой оздоровительный центр… Поначалу это были ежедневные четырехчасовые сеансы, поскольку ее здоровье было действительно сильно расшатано. Теперь процедуры длятся всего час. Ей сделали пластическую операцию. Она больше не употребляет ни наркотиков, ни алкоголя, правильно питается и отдыхает. Все это в сочетании с тренировками выносливости и медикаментозным курсом дало результат, который вы видите.
Левайн широко раскинул руки над лежащим неподвижно стройным телом.
— Теперь она как профессионал больше не боится молодых и красивых конкуренток, поскольку она сама молода и чрезвычайно конкурентоспособна.
— Поразительно, — сказала Сара и, увидев, что массажист снова взглянул на доктора, взяла Левайна под руку. — Просто не верится.
— Не верится? — Левайн покачнулся и захохотал. — Пойдемте, я покажу вам кое-что похлеще. Пошли.
Они вышли из массажной и снова оказались в пустом коридоре. Чтобы сохранить равновесие, доктор ухватился за стену, на лице его отразилось удивление.
— У Луиз Дюпьи вы тоже изменили личность? — спросила Сара.
Выпрямившись, доктор энергично кивнул:
— Точнее было бы сказать, что мы немного скорректировали ее отношение к жизни, к окружающему миру. Я установил, что некоторые химические вещества могут стимулировать проявление определенных черт личности. Это позволило мне разработать ряд препаратов, с помощью которых я могу влиять на поведение людей. Каждый наш клиент получает тщательно отмеренную дозу этих препаратов и благодаря их воздействию чувствует себя полным сил, уверенным в себе, ощущает желание ежедневно возвращаться сюда. Кроме того, с помощью этих препаратов мы можем способствовать целенаправленному развитию идиосинкразии к тем или иным явлениям, занятиям и так далее. Все это для нас уже не составляет труда.
Левайн открыл еще одну дверь, и они очутились в темной комнате с множеством каких-то труб и мигающих цветных лампочек. Воздух был пропитан запахом мыла и антисептика. На специальной кушетке, опутанной трубочками и проводами, лежал человек. Над ним был подвешен сосуд.
Кроме него, в комнате никого не было. Левайн осторожным, чуть ли не нежным жестом прикоснулся к его лбу, причем рука его при этом заметно дрожала. Человек на кровати открыл глаза и уставился в потолок отсутствующим взглядом.
— Жерар, — спросил Левайн по-французски, — как вы себя чувствуете?
— Я весел. Полон сил. Я умен. Я непреклонен. Да здравствует «Величие»!
— Видите ли, Сара, — заговорил Левайн по-английски, — Жерар — промышленный магнат, владеющий многими компаниями. Рабочие его предприятий грозят начать забастовку по причине низкой заработной платы, чересчур длинного рабочего дня и плохих условий труда. Разумеется, они недовольны и новыми, весьма высокими налогами. Не так ли, Жерар? — обратился доктор к лежащему, предварительно переведя свои слова на французский.
— Совершенно верно!
Доктор помолчал, формулируя свою мысль.
— Понимаете, Сара, — продолжил он наконец, — Хьюз проявляет большой интерес к некоторым из наших клиентов. Все они сориентированы на определенную модель поведения. Нервные связи, регулирующие поведение, вначале действуют медленно, но затем, постоянно функционируя, начинают работать быстрее, мозг реорганизует свою деятельность — так было и с вами, когда вы превратились в Лиз Сансборо. — Речь Левайна становилась все более бессвязной. — Если же к этому добавить последние достижения фармакологии, то процессом можно управлять безошибочно, и в итоге мы, само собой, получаем операцию «Величие»…