— Доложите обстановку, — приказал Тэйт.
Узнав, что Сару Уокер схватили в тот момент, когда она пыталась проникнуть в оздоровительный центр «Я дома», лицо его помрачнело.
— Где она? Бремнер наверняка захочет…
— Бремнер уже вылетел в Париж. Ему обо всем сообщили, — доложил руководитель группы. — Но… ей снова удалось бежать. Она…
— Что?! — рявкнул Гордон и уставился на старшего выпученными глазами. — Как это произошло?
— Доктор хотел поговорить с ней наедине и приказал охранникам уйти. Она подсыпала ему в стакан с питьем какой-то наркотик из тех, что продают на улице, вытащила у него из кармана свой пистолет и убила нескольких наших людей. Ее ранили, но ей удалось скрыться. Левайн придет в норму только завтра.
— Что значит завтра? Если нам удастся ликвидировать последствия его глупости и опять поймать Сару Уокер, ему предстоит срочная работа.
— Не знаю, сэр. Его помощница утверждает, что сможет привести его в чувство. Ну а если он не оклемается вовремя, она его заменит.
Гордон скрестил руки на мускулистой груди и нахмурился. Он не очень-то жаловал Аллана Левайна — для него он был надутым индюком и недотепой, но знания и практические разработки доктора нужны Бремнеру для завершения операции «Маскарад».
— Что слышно об Ашере Флоресе? — спросил он.
Шестеро мужчин и женщина молча переглянулись.
— Ну, говорите!
— Он тоже ушел, сэр.
Старший группы рассказал, что, когда посланные за Флоресом оперативники не вернулись вовремя, он направил им на помощь еще людей, которые и обнаружили троих агентов убитыми.
— Ажанов туда слетелось, как голубей на зерно, поэтому нам ничего не удалось выяснить. Единственное, что нам известно, — это то, что трое наших погибли, машина исчезла, а лягушатники требуют объяснить, почему это мы устраиваем перестрелки у них на улицах, не спросив разрешения. Я думаю, вам скоро позвонят.
— Не сомневаюсь. Кого из наших мы потеряли?
Когда Гордону сообщили имена погибших, он с досадой поморщился.
— Жаль. Все они были отличными агентами. Ладно, что будем делать? — спросил он после паузы.
Последовало короткое обсуждение деталей операции по поимке беглецов. Предполагалось, что более двух десятков человек, знающих, под какими именами могут скрываться Сара и Ашер, будут обзванивать и обходить все городские и пригородные отели, на всякий случай знакомя служащих со словесными портретами и фотографиями для возможного опознания. Помимо этого, был объявлен в розыск темно-синий «рено». Группу агентов разослали по аптекам, больницам и другим медицинским учреждениям для выяснения, не обращалась ли в какое-либо из них женщина с пулевым ранением плеча.
— У нас остался ее рюкзак с документами и деньгами, — сказал старший. — Если ее по каким-то причинам где-нибудь задержат, у нее будут серьезные проблемы. Деньжищ у нее целая куча — наличные и трэвел-чеки. Скорее всего она постарается снова войти в контакт с Флоресом, чтобы поправить свои финансы. Как вы думаете, каким образом ей удалось раздобыть такие деньжищи, шеф?
— Наверняка она получила их от Флореса. Этот мерзавец запустил лапу в один из наших фондов, — сказал Гордон и бросил на подчиненных такой взгляд, словно они были виноваты в том, что он опростоволосился, позволив Саре узнать номер его кода.
Подражая Бремнеру, Тэйт вздернул подбородок и, холодно обводя глазами присутствующих, заявил:
— Довожу до вашего сведения, что за поимку Сары Уокер назначена награда — пятьдесят тысяч долларов. У нас на это есть всего двадцать часов. — В голосе его зазвучали проникновенные, доверительные нотки. — Хьюз Бремнер и Лэнгли рассчитывают на вас!
Агенты коротко кивнули. Они действительно являлись лучшими оперативниками ЦРУ, работающими в странах Европы.
Отель «Афродита» представлял собой внушительное кирпичное здание, построенное в стиле позднего классицизма. Двустворчатые окна, снабженные деревянными ставнями, придавали интерьеру уют. Номера украшали развешанные на стенах вазоны с соответствующими сезону цветами. В холлах, где вместо обоев стены покрывал слой металлизированной краски золотистого цвета, стояли факсы, ксероксы и прочая офисная техника. Здесь также располагались элегантные столики, на которых были разложены всевозможные товары — от расписанных вручную цветочных горшков до пропитанных арманьяком груш.