Сара накинула халат на забинтованное плечо. Теперь Ашеру надо было вынести из отеля ее окровавленную одежду и купить новую в каком-нибудь из ночных киосков. Саре не хотелось, чтобы он уходил, она тянула время.
— Ты знаешь, они убили Блаунта, — прошептала она и закрыла глаза. — До сих пор не могу в это поверить. Он был такой добрый, честный, такой смешной. Он утверждал, что знаменитости — это подонки общества, и считал своим личным долгом выставлять их пороки на всеобщее осмеяние. Ты знаешь, он пришел в ужас от моего лица.
По щекам Сары скатились две слезинки.
— Должно быть, ты к нему действительно хорошо относилась, — заметил Флорес.
— Да, — ответила она. В ушах ее до сих пор с удивительной отчетливостью звучали слова Блаунта: «Господи, Сара… Ты выглядишь как какая-то ЗНАМЕНИТОСТЬ!» — Смерть страшна тем, что человека уже никогда не вернуть.
— Лукас Мэйнард был одним из старейших сотрудников Бремнера. Они проработали вместе тридцать лет, — сказал Ашер и сделал паузу. — Твоя работа в салоне «Я дома» — высший класс! Просто чудо, что тебе удалось выйти оттуда живой. Скажи, а почему ты решила купить наркотик?
— Не знаю. Наверное, это было что-то вроде предчувствия. А может быть, все дело в том, что меня вообще интересуют наркотики, особенно теперь, после того, как я познакомилась с ними так близко.
— В нашем деле это называется интуицией. Ты обладаешь обостренной интуицией, Сара, это врожденный талант. Тренировка и обучение здесь ни при чем.
Он ждал, что она будет возражать, заявит, что никогда не была и не будет агентом.
— Я изменилась, — сказала она вместо этого.
— Я знаю.
— Я рада, что изменилась.
— Я тоже, — сказал Ашер.
Ему хотелось привлечь ее к себе, приласкать, сказать, что он понимает, как тяжело ей пришлось, поздравить ее с самой важной победой над самой собой. Но ему нельзя было больше мешкать. Саре нужна была новая одежда. Возможно, уже завтра вечером в руки ЦРУ сдастся Хищник, и им необходимо будет выяснить, где и как Бремнер планирует его убить и каким образом все это связано с операцией, намеченной на понедельник.
Сара заперла за Ашером дверь. Аспирин уже начал действовать, и боль в плече немного утихла. Но чем меньше болело плечо, тем сильнее чувствовала она полученные ею многочисленные ушибы. Ей нужно было подольше полежать в горячей воде. Прихватив с собой перезаряженную «беретту», она наполнила ванну и осторожно влезла в нее, стараясь не намочить повязку. Погрузившись в воду, она испытала настоящее блаженство.
Сара закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего — от прошлого, и от будущего. Однако ничего не вышло — в голове у нее роились мысли о ее личном докторе Франкенштейне — Аллане Левайне, об убитом Блаунте Мак-Ко. Все ужасы явственно представились ее взору, а ночь продолжалась, и она стала думать об Ашере и вскоре поймала себя на том, что мысленно раздевает его. Сара сонно улыбнулась.
Внезапно глаза ее широко раскрылись — она услышала звук поворачивающегося в замочной скважине ключа.
В номере, кроме двери, ведущей в ванную, были еще две: входная и та, через которую можно было выйти в смежную комнату, — она была заперта. Звук доносился со стороны входа.
Сара распахнула дверь ванной, подняла с пола «беретту» и с колотящимся сердцем прицелилась. Дверь начала медленно открываться. Из коридора послышался женский голос:
— Добрый вечер! Извините!
Сара молчала. Это мог быть кто-то из людей Бремнера или Левайна, а возможно, просто горничная.
— Уходите! — крикнула она наконец недовольным голосом. — Эта комната занята!
— Добрый вечер! Добрый вечер!
Дверь приоткрылась еще на дюйм. Сара взвела курок и медленно выдохнула. Как ей хотелось, чтобы это была всего лишь горничная!
Внезапно в щель просунулось широкое, угловатое, смуглое лицо Ашера Флореса. На голове у него красовался новенький черный берет.
— Добрый вечер, мадам! — произнес Ашер, сымитировав женский голос с поразительной точностью. Он ввалился в комнату, ударом ноги захлопнул дверь, швырнул свои покупки на ближайшую из двух кроватей и повернул в замке ключ.
— Ашер! — простонала Сара. — Ты с ума сошел! Ведь я могла тебя убить!
Губы Ашера стали растягиваться в его обычную ухмылку. Потом он поднял глаза на Сару и замер, не в силах отвести взгляд от ее обнаженного тела. Сара опустила пистолет и молча смотрела на него, чувствуя, как желание захлестывает ее душной волной, приятным теплом разливается внизу ее живота. Она представила себе обнаженное тело Ашера, такое мускулистое, такое желанное…