— Боже мой, похоже, мне предстоит идти на еврейские похороны, — сказала Сара, потрогав шелковистые завитки.
— Надеюсь, что нет. Перед тобой стандартная одежда обыкновенного еврея, приверженца идей хасидизма. Тебе еще потребуется вот это, — Ашер протянул ей очки в тонкой металлической оправе, — и вот эта штука, которая называется тефиллин. Тефиллин, понятно?
С этими словами он передал ей небольшую кожаную коробку с прикрепленной к ней длинной полоской материи.
— Я покажу тебе, как надо оборачивать этой лентой руку, — продолжал Флорес. — В коробке — священное писание. Дело в том, что «хасид» в переводе с древнееврейского означает «благочестивый», «очень набожный». Приверженцы хасидизма очень серьезно относятся к этим вещам. Они постоянно молятся и обожают проповедовать свои взгляды, состоящие в необходимости добровольного и радостного поклонению Всевышнему.
— В этом я буду похож на студента, правда?
— Да. На молоденького ученика традиционной еврейской школы без малейших признаков растительности на лице. Никто тебя не узнает.
— Блеск, — хихикнула Сара.
После этого Ашер показал ей приобретенный для себя наряд бизнесмена на отдыхе, а также длинный список компаний, принадлежащих корпорации «Стерлинг О’Киф энтерпрайсиз». Сара внимательно изучила его, произнося некоторые названия вслух, и заключила:
— Ничего не понимаю. Ты думаешь, есть какая-то связь между О’Кифом, Гордоном и Бремнером? Или даже между О’Кифом и Лэнгли?
Флорес в это время расхаживал взад и вперед по номеру в своем длинном купальном халате. Внезапно он остановился как вкопанный и щелкнул пальцами:
— Лэнгли!
— Что Лэнгли?
— Как же я раньше не сообразил, — поморщился Ашер. — Знаешь, кто такой Джек О’Киф? Это один из тех, кто реформировал Управление стратегического планирования в Центральное разведывательное управление?
— Джек О’Киф? — переспросила Сара, вспоминая. — «Рэд Джек» — Рыжий Джек О’Киф?
— Да. Вот откуда взялся Стерлинг О’Киф.
— О’Киф — довольно распространенная фамилия, Ашер.
— Может быть, но Джек О’Киф был наставником Бремнера. Если Бремнер как-то связан со «Стерлинг О’Киф энтерпрайсиз», Джек О’Киф тоже может иметь к этому отношение.
— А разве он еще жив?
— Если бы он умер, я бы знал об этом. Во всем ЦРУ объявили бы траур. Ведь он руководил всей американской разведкой. Хорошо было бы нам разыскать его…
Они замолчали, анализируя это новое обстоятельство.
— Да, кстати, — Ашер снова принялся вышагивать по комнате. — У Джека О’Кифа и Кристин Робитай был роман, правда, очень давно. Она мне рассказывала об этом. Может быть, она знает, где его можно найти.
— Люди из Тур-Лангедок наверняка наблюдают за ее магазином, — сказала Сара.
— Точно. Они понимают, что я вряд ли покажусь там снова, но на всякий случай будут за ним следить. Завтра я попробую отправить Кристин сообщение и попрошу встретиться со мной где-нибудь в подходящем месте. Один раз, несколько лет назад, она уже спасла мне жизнь. Если я хочу выйти на О’Кифа, я должен на кого-то положиться. Сама понимаешь, я вряд ли смогу зайти в Тур-Лангедок и навести справки. Так что Кристин — мой единственный шанс. Но я не буду разговаривать с ней, пока не удостоверюсь, что за нами нет хвоста.
— Отлично, но если не она тебя сдала, каким образом те три типа нашли тебя в магазине?
— Я думаю, здесь не обошлось без Бремнера. Ему наверняка стало известно, что я снял деньги со специального фонда агентства, воспользовавшись личным кодом Гордона. Бремнер мог приказать, чтобы его люди отслеживали, не воспользуюсь ли я им еще раз. Пожалуй, я слишком долго уповал на везение, — сказал Ашер, передернув плечами.
Сара решила поделиться с Флоресом своими планами:
— Завтра я отправлюсь в кафе «Жюстин». Это неблизко, но, может быть, там мне удастся выяснить, кто был тот человек в соломенной шляпе и где я могу его найти.
— Ладно. — Ашер подошел к Саре сзади, положил руки ей на плечи и сморщился — он не мог требовать от нее оставаться в номере только потому, что боялся потерять ее. — Но учти: если Хищник должен сдаться завтра, люди Бремнера будут из кожи вон лезть, чтобы схватить тебя и сдать Левайну, а уж от него добра не жди.
— Поцелуй меня, — попросила Сара, подняв голову.