У Гордона были карие глаза, очень хорошо гармонировавшие по цвету с его густой, буйной шевелюрой, которая явно нуждалась в стрижке. Эта последняя деталь почему-то вызвала у нее прилив нежности.
— Кто еще у тебя есть из родственников? — спросил он.
— Ну, еще где-то в Англии живет моя двоюродная сестра. Я с ней ни разу не встречалась и ничего о ней не знаю.
Она имела в виду настоящую Лиз Сансборо.
В это время закипела вода. Гордон взял заварочный чайник, ошпарил его, насыпал чай, наполнил кипятком, прикрыл крышкой и накинул сверху специальный стеганый чехол.
— Вот теперь ты произвел на меня впечатление, — улыбнулась она. — Ты и в самом деле умеешь заваривать чай.
Гордон с самого начала произвел на нее впечатление. Как сотрудник ЦРУ, он умел вызывать доверие, четко действовал в любой ситуации и выведывал то, что ему было нужно.
— Я не знаю, что произошло потом, — заключила Сара, обращаясь к Флоресу.
Они ехали в студию художницы, зарабатывающей подделкой документов. За окнами машины вовсю сияло солнце.
— То есть я помню, как познакомилась с Гордоном, и это все. По-моему, как-то раз он пригласил меня пообедать, а вот что случилось потом…
Сара пожала плечами, стараясь что-то припомнить.
— Нет, не знаю, — сказала она сердито.
— Ничего, мы узнаем, — ответил Ашер, ободряющим жестом пожимая ее руку. — Узнаем, что произошло и почему и кто в этом виноват. А твоя пластическая операция?
— Это было еще до Гордона, я думаю, недель за шесть…
После операции лицо совершенно изменилось, но выглядела она не так, как ожидалось. Вот она стоит перед зеркалом в спальне, изучая свое отражение, перед ней совершенно незнакомая, очень красивая женщина. Опухоли уже почти совсем исчезли, и по идее она должна была выглядеть приблизительно так, как на эскизах, которые ей показывал хирург и которые она одобрила. Почему же результат оказался иным?
Она наклоняла голову то вправо, то влево. Нос получился не прямым и тонким, как предполагалось, а заметно выдавался вперед. Подбородок и скулы стали более массивными. Рот остался таким же — широким, пожалуй, даже слишком. Но с ним мало что можно было сделать. Вот разве что черная родинка, которую хирург сделал ей на верхней губе справа, — она была очень привлекательной.
Сара ожидала, что лицо ее будет просто приятным, но не таким бросающимся в глаза. Она выглядела как кинозвезда, как женщина, которая дает интервью, а не как журналистка, которая их берет. Уокер предпочитала последнее: казалось, что именно ты владеешь ситуацией. Если в течение тридцати лет женщина считает себя симпатичной, она невольно привыкает к этому. Стать более привлекательной — вполне разумная цель. Но иметь такую яркую внешность было опасно — Бог знает, к чему это могло привести.
Сара отошла от зеркала: зачем волновать себя возникающими вопросами? Ее ждала работа, и Уокер продолжила работу над статьей для журнала о своем лице до и после хирургического вмешательства. Для нее все сложилось удачно: бесплатная пластическая операция плюс гонорар от «Ток» за материал, да еще заплаченный вперед. Вот что значит быть ведущим журналистом престижного издания: самые разные люди, известные и добивающиеся известности, совали ей в карман номера своих телефонов.
Наконец Сара решила выбросить из головы все сомнения и взглянуть на вещи философски. Она не собиралась делать еще одну пластическую операцию. Новое лицо, подумала она, надо рассматривать не как бедствие, а как новые возможности. В самом деле, что плохого в том, что женщина красива?
Часть четвертая
Хищник
Глава 28
Они быстро ехали по шоссе. Сидевший за рулем Ашер Флорес молчал, переваривая обрушившуюся на него информацию.
— Хьюзу Бремнеру стоило черт знает каких хлопот подготовить тебя для того, что он запланировал, — наконец сказал он. — Наверное, это действительно что-то очень серьезное.
— Сволочь. Неужели в его планы входило, чтобы я потеряла память?
— Но ты могла потерять ее и без его помощи, скажем, в результате несчастного случая. У тебя могла быть амнезия по причинам, никак не связанным с Бремнером, а он мог просто воспользоваться сложившейся ситуацией.
— Я упала со скалы — или что там со мной случилось — уже после того, как познакомилась с Гордоном. Может быть, именно поэтому я до сих пор ничего не могу вспомнить об этом периоде своей жизни.
Лиз помолчала, задумавшись, потом заговорила снова: