Потом закурила сама. Рауль явно почувствовал вкус ее помады, и это ощущение ему понравилось.
- Приехали! - радостно воскликнула девушка.
Штерн посмотрел вперед: в небольшом заливе на каменном утесе возвышался маяк. Здесь немного штормило и волны били в ложе утеса, доставая до облезлых стен маяка.
- Представляю, как здесь весело зимой, - процедила Александра, поправляя волосы.
Через пять минут машина остановилась на усыпанной мелкой галькой площадке под навесом, сооруженным из кусков листового железа. Рауль и Саша спустились вниз и оказались перед тяжелой металлической дверью, преграждавшей вход на маяк. Журналист нажал кнопку звонка. Долго никто не открывал. Потом за дверью послышались шаги.
- Кого там черти носят? - раздался сильный голос за дверью.
- Мы от Руслана Прокопенко, нам нужен дед Савелий.
Дверь со страшным скрежетом отворилась. Из полумрака на гостей смотрел высокий статный старик в тельняшке и теплых брюках, заправленных в сапоги. У него были длинные седые волосы, перетянутые в хвост цветной ленточкой, а борода доходила до самой груди. Из-под нависших бровей смотрели темные как угли глаза. Крепкие руки старика сжимали охотничье ружье.
- Я дед Савелий, - представился смотритель маяка. - А где сам Руслан?
Он не спешил пускать гостей внутрь.
- Руслан погиб, - с болью в голосе сказал Рауль.
Дед нахмурился и, повесив ружье рядом с дверью, отступил в сторону:
- Проходите, - сказал он.
Внутри, к удивлению непрошеных гостей, все было чисто и аккуратно. Повсюду висели пучки сухих трав. Справа громоздился старый шкаф, в котором Рауль разглядел множество баночек с разными порошками. Кора деревьев, корни женьшеня, сухая рябина и ромашка - все говорило о том, что старик занимается врачеванием. На полу стояли большие баллоны с жидкостью разного цвета. Посреди комнаты располагался добротный деревянный стол, на котором красовался старинный самовар, чайник, пара тарелок и граненый стакан в подстаканнике. Чуть дальше стоял старый ламповый радиоприемник. Цветастые половики напоминали деревенскую избу. На маленьком узком подоконнике лежал огромный черный котище. Он лениво открыл глаза и, оглядев посетителей, вновь уснул. Слева от входа виднелась лестница, ведущая наверх. На стене в рамке висела черно-белая фотография бравого моряка.
- Потом все расскажешь, - сказал старик, видя, что Рауль ранен. - Давай-ка я посмотрю твою рану. Садись сюда.
Штерн уселся на деревянный табурет.
- Дочка, - обратился он к Александре, - принеси мне вон те ножницы.
Старик указал в сторону платяного шкафа, а сам тем временем помог журналисту стянуть свитер. Кровь немного проступила сквозь бинт.
- Кто тебя перевязывал? - удивленно поинтересовался старик.
- Саша, - ответил Рауль, слегка морщась от боли.
- Какой Саша? - не понял дед.
- Она, - Штерн с благодарностью глянул на девушку.
Та подала ножницы старику.
- Вот что за времена! У девки мужицкое имя!
Девушка засмеялась.
- Не я его выбирала, дедушка, но меня вполне устраивает.
Савелий хмыкнул в бороду и, разбинтовав Рауля, внимательно осмотрел плечо.
- Может, в больницу? - спросила Александра.
Старик рассмеялся.
- Здесь больницы отродясь не было. Только военный госпиталь, так там теперь ветер гуляет да крысы бегают.
Он встал со стула и подошел к полке со склянками. Взяв две баночки, старик вернулся обратно.
- Промой рану, дочка, а я тем временем приготовлю лекарство.
Он дал Саше тазик с теплой водой, чистый бинт и перекись водорода.
- А вы пока поведайте мне, что такого стряслось?
Рауль представился и вкратце рассказал о гибели Руслана. Старик слушал внимательно, перемешивая в фарфоровой ступке содержимое баночек. Лишь изредка он останавливался и задавал короткие вопросы. Когда Штерн закончил свой рассказ, дед Савелий сел на стул напротив него. Саша успела промыть рану и отошла в сторонку.
- Стало быть, вы журналисты из Москвы? - спросил старик, нанося на плечо дурно пахнущую мазь.
- Да, Саша у меня практикуется, - пояснил Штерн.
- Понятно. Сейчас я тебе перевяжу и мы поедим.
Старик положил ватный тампон на рану и перевязал чистым, пахнущим аптекой бинтом.
- Вот теперь все в порядке, - крякнул дед от удовольствия, осматривая свою работу.
Он встал со стула и пошел к умывальнику. Тщательно вымыв руки, дед Савелий сказал:
- Теперь до свадьбы заживет!
- Не надо о грустном, - горько улыбнулся Штерн.
- Ну не надо, так не надо. Пойду, посмотрю на кухне чего-нибудь съедобного.
Старик ушел, а Саша села рядом с Раулем.
- Сильно болит?
- Ты знаешь, первый раз в жизни меня подстрелили, - то ли с бравадой, то ли с тоской проговорил Штерн. - Надеюсь, в последний.