Представившись друг другу, они сразу приступили к делу. Единственный уцелевший от разбившегося прототипа процессор осторожно извлекли из измятого, искореженного корпуса и разложили его платы. Специалисты рассматривали его с таким вниманием, как студенты-медики изучают человека с неведомой болезнью.
Джейк отошел подальше, чтобы не мешать им. Он очутился рядом с Гарри Фрэнксом.
– Расскажите мне еще, как работает дистанционное управление.
– Самолет обладает отрицательной устойчивостью, – начал Фрэнкс, заложив пальцы за пояс, воодушевленный темой. – Почти у всех современных боевых самолетов отрицательная устойчивость.
Джейк кивнул. Инженер продолжал:
– Человек не может управлять машиной с отрицательной устойчивостью. Это все равно, что пытаться удержать ворота гаража на кончике флагштока. Так что полетом управляют компьютеры. Благодаря этому мы можем иметь самолет с высокой маневренностью и оптимизировать элементы, делающие его незаметным, не заботясь о возможности для пилота осуществлять управление. А принцип работы очень красив.
Джейк слегка усмехнулся. Все инженеры называют удачные решения технических вопросов красивыми.
– Здесь три компьютера, – продолжал Фрэнкс. – Каждый из них замеряет высоту самолета и все прочие первичные параметры – плотность воздуха, температуру, воздушную скорость и так далее – сорок раз в секунду. Потом они сверяются с управляющим сигналом от пилота. Этот сигнал просто сообщает трем компьютерам, что намерен делать пилот. После этого компьютеры определяют, какие необходимы управляющие воздействия, чтобы выполнить приказ пилота, и сравнивают свои ответы. Голосуют. Если мнение двух компьютеров сходится, третий должен подчиниться. После опроса согласованный электрический сигнал подается на гидравлические цилиндры, которые приводят в действие исполнительные механизмы. Этот цикл операций производится сорок раз за секунду. Представляете?
– Думаю, что да. Но откуда компьютер знает, на сколько сдвинуть исполнительный механизм? В обычном самолете это делает пилот.
– Ну, конечно, компьютеру нужно подсказать. Эти данные помещаются в постоянное программируемое запоминающее устройство – ППЗУ. Поскольку оно электрическое, мы его называем ЭППЗУ. Бывают другие типы запоминающих устройств, скажем, оптические ППЗУ или…
Джейк поднял руку:
– Значит, когда Рита пожаловалась на чрезмерную чувствительность систем управления, вы заменили ЭППЗУ?
– Вот именно. Устройство выполнено на микросхемах, в которые и закладываются данные. Мы позвонили в «Аэротек», они изготовили несколько штук и прислали сюда самолетом. Вот и все.
– Но самолет разбился.
– Да, – оправдывающимся тоном произнес Фрэнкс, – но мы еще не знаем…
– Что-то пошло совсем не так, как надо. Это-то мы знаем, – отрезал Джейк Графтон. – Самолет трижды срывался в перевернутый штопор. Рита пыталась справиться с ним, и два раза ей это удалось.
– Может быть, она…
– Нет уж. Она точно знала, что делает. В школе пилотов-испытателей она столько раз выходила из штопора, что вы не можете себе даже представить.
Их беседу прервал подошедший к ним вице-президент «Аэротек»:
– Не знаю, как это могло случиться, но в микросхемы заложены ошибочные данные.
У вице-президента «Аэротек» было круглое лицо херувима. Теперь же, всего через час, лицо это выглядело так, будто его два дня выдерживали на тропическом солнце.
– Как это могло быть? – ошеломленно спросил Джейк.
Тот лишь пожал плечами:
– Мы проверяем все данные трижды; понятия не имею, как это могло произойти, но данные для ЭППЗУ на этой микросхеме полностью неправильные. – Он растянул длинную распечатку. – Видите вот эту строку? – Он зачитал число в этой строке, просто число. – Теперь смотрите сюда. Вот данные на микросхеме.
Его палец показал на другую распечатку, ту, что на глазах Джейка только что сошла с принтера. Джейк присмотрелся. Там стояло другое число.
– Как это могло случиться? Я считал, что вы, ребята, проверяете такие вещи.
– Да, проверяем. После изготовления микросхемы мы проверяем каждое вонючее число. Не знаю… просто не знаю, что и сказать.
– Это только одно ППЗУ, – заметил Гарри Фрэнкс. – Их было три. Может быть, это как раз единственное с дефектом.
– Точно мы уже никогда не узнаем, – протянул Джейк Графтон, вглядываясь в лица собравшихся и пытаясь распознать их реакцию. – Остальные блоки разбились и сгорели. Этот единственный, который уцелел.