Вот так все просто, дорогие мои. Месть за убитых русскими оккупантами мужей-моджахедов здесь совершенно ни при чем, это всего лишь красивые лозунги. Несчастная молодая женщина - по сути, еще девчонка, не успевший расцвести ребенок, воспитанная с ног до головы по законам своего сурового горского менталитета, готова на все, чтобы скрыть такой неприглядный факт своей биографии и спасти от позора свой род. С нашей точки зрения, конечно, это дикость чистейшей воды. Она ведь не виновата в том, что с ней сделали, она всего лишь жертва... Но это точка зрения цивилизованного обывателя. У горцев, которых мы с кровавыми потугами пытаемся тащить за уши из их родоплеменного средневекового уклада в свой развитой капитализм, иная точка зрения по данному вопросу. Поэтому их дочери с поистине титаническим самоотречением рвут себя на наших улицах и в метро. Лучше смерть, чем позор...
Вопрос: зачем кудряш таскал с собой это безобразное порно? Маньяк, что ли?
- Это кнут, - с ходу определился умный Костя. - На всякий случай. Для преодоления синдрома "отвязывания". Девчонок изъяли из привычной среды, под влиянием новой обстановки они могут почувствовать себя людьми, начнут надеяться на какие-то чудесные странности, способные уберечь их от страшной участи... А тут на тебе, гадина, не забывай... Да, это кнут. Чтобы на последнем этапе не было сюрпризов. Человек ведь как устроен: он до последнего надеется, что все утрясется, а умирать в семнадцать лет, когда вся жизнь впереди, - это просто чудовищно...
- Спасибо, Женя, - Лиза благодарно сжала ручищу Петрушина.
- Всегда пожалуйста, коллега, - Петрушин приятно порозовел и стукнул себя подбородком в грудь. - За ваше доброе слово я их - штабелями...
Никто не спрашивал, за что спасибо. Все понимают друг друга с полуслова. В данном случае - спасибо за критическую оперативную ошибку. За то, что убил на месте негодяев, причастных к такому злодеянию. Основных свидетелей, которые могли дать весьма ценные показания и вывести на вторую смертницу. Что поделать, у Лизы тоже своя точка зрения по данному вопросу.
- Негусто, - посетовал Иванов. - До Музаевых мы доберемся, это не проблема... но что это даст? Наверняка уже полгода как выдали дочь за араба, и понятия не имеют, где она сейчас. Разве что фото нормальное можно взять...
- Это Абу, - безапелляционно заявил Серега, еще раз прокрутив второй фрагмент.
- Лиц на пленке нет... Как определил? - заинтересовался Иванов.
- Тут этих Абу - как на сучке блох... - буркнул Петрушин.
- Абу Симбел? - проснулся Глебыч, вспомнив популярный бальзам своей молодости. - Хорошее дело. С водкой мешать - зашибись...
- Это тот самый Абу, вы знаете, о ком я, - уперся Серега. Абу-аль-Джабир. Лиц нет, это да... Но голос его. Это именно он командует: держите крепче, голову пригните.
- Как бы я хотела с ним встретиться, - Лиза сузила глаза и бережно поправила кобуру с пистолетом. - Ох, как бы я этого хотела...
Сомневаться в Серегином заявлении не стали, приняли на веру. Лейтенант, еще не будучи в команде, при невнятно упомянутых обстоятельствах имел личный контакт с этим пресловутым Абу. Видел в метре от себя, слушал речь переводчиком работал на каких-то переговорах. У лейтенанта великолепная память и, ко всем прочим достоинствам, абсолютный музыкальный слух. Так что запросто мог узнать.
- Ну и ничего нам это не дает, - покачал головой Иванов. - Халида сказала, что они обе из его личного "инкубатора", а мы, в общем-то, и не сомневались на сей счет. Это просто подтверждает ее слова. Вот если бы там нарисовались рожи этих мерзавцев...
- В панораме пятиверстки, на которой их местонахождение обозначено флажком, - подхватил Костя Воронцов. - И на стене - документация крупным шрифтом, с личными данными! Вот это было бы дело!
- Можно было бы без карты и рож, - живо откликнулся Вася Крюков. Пусть бы он за кадром не команды давал, куда пригнуть и где держать, а назвал бы свои координаты. И не в пятиверстке, а по "двушке", так вернее. Типа, сидим мы в квадрате тридцать шесть сорок восемь, по "улитке" - семь...
- Ладно, хорош балагурить, - прекратил эти мечтания Иванов. Получается, что имеем мы с этого - мизер, и кому-то придется вплотную заниматься этими Музаевыми. Всем отдыхать, я пошел писать рапорт. Мне завтра с утра в Моздок, отчитываться перед Витей... Думаю, это еще тот разговор будет...
- На правительственные награды не рассчитываем, - морально поддержал начальника Костя Воронцов. - Но будем надеяться, что нас хотя бы похвалят за то, что предотвратили теракт у церкви. Разве мы не молодцы?
- Молодцы, - буркнул Иванов, сонно зевнув. - Надейтесь. Я тоже надеюсь. Надеюсь, что нас за такую славную работу не разгонят к чертовой матери и не отдадут под суд...
Глава четвертая
СЕРГЕЙ КОЧЕРГИН
5 июня 2003 г., Ханкала - Моздок
Вообще, были надежды, что спецпредставитель своим государственным умом влет вычислит бесперспективность данного дела и отдаст его на откуп "конкурентам". Чекистам, то бишь. Это ведь их огород, вот и пусть себе ковыряются потихоньку, как привыкли. Глядишь, к выборам президента найдут кого-нибудь.
Нет, мы не то чтобы такие уж отчаянные лентяи и совсем не желаем работать. Вопрос в том, как именно работать. Когда есть конкретный объект, допустим, отслеженный на рынке, и известно его местонахождение - это хорошая ниточка. Собрались, приехали, вцепились мертвой хваткой и по-быстрому размотали весь клубок. Ну, пусть не весь клубок - половинка где-то там оборвалась ввиду сложных обстановочных факторов - но все равно, есть какой-то результат.
А сейчас нам предстояло заняться такой тягомотиной, что любой штатный опер взвыл бы. Мы же, напомню, не опера, а простые вояки, у нас совсем другие задачи. Я вам сейчас скажу, что нам нужно делать, вы поделитесь с каким-нибудь знакомым сотрудником милиции, который хотя бы месяц был в командировке в Чечне, он вам популярно объяснит, что это такое.
Нужно нам было всего ничего: найти близких родственников Земфиры Музаевой и попросить их оказать содействие в ее поисках. Как минимум нормальное фото и места возможного пребывания вне Чечни. А в норме - чтобы кто-то из них (а желательно сразу несколько лиц) поехал с нами и погулял по улицам приграничных городов, авось в толпе углядит родное лицо...
Что, ничего странного не находите? Нормальная просьба, да? Ладно, если у вас под рукой нет знакомого милиционера с опытом пребывания в Чечне, я вас кратко введу в курс. Просьба, разумеется, вполне естественная, но... Это с нашей точки зрения. С точки зрения русского офицера, работающего в Чечне.
А теперь представьте себя на месте Музаевых. Нет, чтобы было доходчивее, оставим Музаевых в покое, а будем оперировать всем нам известными и близкими понятиями. Представьте, что идет Великая Отечественная, сорок третий год на дворе... Вы - белорусский селянин, выдавший недавно дочь за всем народом любимого и горячо обожаемого партизана Поликарпа Бурлака из отряда легендарного Сидора Ковпака. И вот к вам в один прекрасный день вламываются эсэсовцы и просят оказать помощь. Дайте нам фото вашей дочурки, мы ее маленько искать будем. Для чего именно - мы вам не скажем, это такой наш эсэсовский секрет. Нет портрета? Зер гут, яволь. Тогда собирайтесь, будем ездить с вами на нашем немецком мотоцикле с коляской по близлежащим поселкам, чтобы вы нашли в толпе вашу дочурку и указали нам на нее...
Вот такие дела. И попробуйте убедить меня в том, что эта метафора совершенно идиотская и даже дикая по нашим цивилизованным условиям. Это вовсе не метафора, просто так оно и есть на самом деле, спросите в неофициальной обстановке у любого, кто тут был. У чеченов сейчас своя Великая Отечественная, мы для них ничем не лучше эсэсовцев, и они с трудом представляют себе, что среди тех эсэсовцев могут быть вполне хорошие ребятишки.
В общем, домыслите сами, как отнесутся Музаевы к нашей миссии.
Вот поэтому я и сказал вначале, что мы надеялись на передачу дела чекистам. Как говорит Вася Крюков, ну их в задницу, такие дела...