— Да, он превратился в бабу, это точно. Тебе решать, Джон. У Лютера руки чешутся поработать еще после того, как он позаботился о Барринджере. Но только это должно произойти за пределами округа, а может быть, и в соседнем штате, — посоветовал свиномордый начальник полиции. — Можно отправить Роджера в отпуск — или на съезд мэров, — и его обнаружат в пятистах — шестистах милях от города. И у нас будет меньше вони.
Пикелис кивнул.
— Я еще не окончательно решил, — заметил он, — но об этом стоит подумать.
Профессор Эндрю Уиллистон, который подслушал весь тот разговор с помощью микроскопического приемника-передатчика, уже начал об этом думать. Тут был только один выход. Он позвонил в кемпинг «Кроуденз кэрэвэн» и попросил передать мистеру Арболино, что в четыре его будет ждать Джо-Джо. Арболино получил это сообщение и передал по рации сигнал сбора. Когда квартет боевиков операции «Молот» собрался на явке «Джо-Джо» в четыре часа, Уиллистон изложил им ситуацию и объяснил, что они, по его разумению, должны теперь делать.
— Времени вообще-то остается в обрез, — заметил Гилман. — Такую операцию надо долго и тщательно готовить и неплохо бы прорепетировать. Что-то мне это все не нравится, Энди.
— Да, времени очень мало, но у нас собрана вполне достаточная разведывательная информация об объекте. На прошлой неделе Пи-Ти побывал в логове, когда Мартон пригласил его на стрельбище в подвал полицейского управления, так что Пи-Ти сможет изложить нам все необходимые детали.
П. Т. Карстерс изложил. Когда он замолчал, человек из Лас-Вегаса все еще ворчал, но тем не менее стал предлагать возможные планы операции. В шестом часу они остановились на одном из вариантов, который показался им наиболее реальным — это был сложный план действий с участием всех четверых. Кроме того, им требовалось значительное количество технического инвентаря, немалый профессионализм и изрядная доля удачи.
Итак, в семь вечера в субботу.
— Не хотелось бы быть слишком придирчивым, — сказал Гилман, когда все уже собрались расходиться, — но мне по-прежнему кажется, что это наспех придуманная и недостаточно подготовленная операция. Мы не учли многих неожиданностей. Все это очень рискованно и, с профессиональной точки зрения, попахивает любительщиной. Допусти мы одну ошибку или опоздай на несколько секунд — мы все покойники.
— Ты прав, Сэм, — согласился Уиллистон, — но я не вижу другого выхода.
Подъезжая к Парадайз-сити, Уиллистон размышлял об отрицательной оценке, выставленной предстоящей операции человеком, который никогда не ошибался. Ну, может быть, на этот раз, он ошибается. А может, и нет. Они узнают ответ через четырнадцать часов. Вот что хотя бы обрадует Гилмана — эта непреложная математическая истина.
26
— Ну вот, мы пришли туда, откуда начали — круг замкнулся, — размышлял Уиллистон вслух, обращаясь к лежащей с ним рядом в постели женщине.
Было уже почти три часа дня. Певице-блондинке было спокойно и приятно лежать возле своего отважного любовника.
— О чем вы, профессор? — спросила она.
— Круг замкнулся — нам предстоит новый рейд с целью освобождения заключенного.
— Вы великий и мудрый человек, профессор, но я тем не менее понятия не имею, о чем это вы говорите. Может, это оттого, что я недостаточно начитана?
Она потерлась головой о его плечо, и аромат ее духов принес ему воспоминания о страсти, охватившей их сегодня в половине шестого утра. Он заключил ее в объятия, поцеловал и стал рассказывать, что им предстоит сделать.
— Да вы спятили, профессор! — задохнулась она. — Это безумный план, и всех вас перестреляют. Много мне в жизни приходилось выслушивать бредовых идей, но это же игра со смертью! А мне нужен живой герой, не мертвый!
Он уставился в потолок, обдумывая снова их план и мысленно представляя себе каждую стадию его практического выполнения.
— Я не хочу стать вдовой еще до того момента, как стала невестой, черт побери! — протестовала она.
— А разве кто-то сказал тебе, что собирается на тебе жениться?
— Я сказала, и ты женишься. Мы ведь такая замечательная пара, в особенности в момент спаривания… Ты разве этого не заметил?
Он кивнул.
— Заметил, конечно.
— Я потрясающе готовлю. К тому же мастерски мою пепельницы. Мои зубы в отличном состоянии, я прошла полный курс у психоаналитика. Только подумай, сколько мы сэкономим! Более того, я сама неплохо зарабатываю — триста пятьдесят — четыреста долларов в неделю. У нас не будет проблем с деторождением, — торжествующе воскликнула она. — Мой гинеколог говорит, что у меня очень широкий таз.
— Это я тоже заметил.
Она придвинулась к нему ближе.
— Как ты относишься к мысли о ребенке?
— Очень положительно. Я же сам был когда-то ребенком.
Она отодвинулась, отвела руку и замахнулась, чтобы шлепнуть его по голому бедру, до он схватил на лету ее за запястье и притянул к себе.
— Пожалуйста, Энди, придумай другой план, — попросила она. — А это уж больно смахивает на какой-то телесериал «Невыполнимая миссия» или на проделки клоунов из «Дяди». В жизни так не бывает.
— Так будет, если только в ближайшие девять часов ты не предложишь нам более удачный план операции.
Она села и поежилась.
— Энди, мне надо тебе кое-что сказать. Я знаю, почему они убили Эдди. Я тебе солгала.
— Я это понял.
— Слушай, ты, самодовольный безумец, напыщенный профессор, я же говорю серьезные вещи! Он был точно, как ты. Он все прекрасно понимал. И вечно строил всякие хитроумные планы. Он совершил самоубийство, примерно тем же манером, как вы собираетесь это сделать.
— Ошибаешься: ему в машину подложил бомбу Лютер Хайетт, — поправил ее Уиллистон.
— Этого хотел сам Эдди. Он распустил слух, будто у него есть компромат, способный разоблачить синдикат Пикелиса, — ответила она с горечью.
— Да? Но зачем он это сделал?
Она заплакала.
— У него обнаружили рак. У него не было никакого компромата. Он умирал и не хотел умереть просто так. Он решил вынудить их убить его.
Да, это похоже на Барринджера.
У него для этого и мужество было, и воля.
— Чтобы мы приехали отомстить за него, Джуди?
— Ну конечно, дуралей несчастный! Именно потому, что он сам себя убил, ты не должен делать то же самое, Энди!
Она ошибается.
Теперь уже поздно давать задний ход.
Не могли же они теперь бросить Сэма Клейтона, даже если бы им захотелось убраться из этого города.
— Мы не можем позволить этим фашистам повесить Клейтона, — заявил решительно Уиллистон.
Она перестала плакать и воззрилась на него.
— Каким фашистам? — выкрикнула она. — Это же американский город. После войны прошло двадцать пять лет! А ты все еще воюешь с призраками! Ты участвуешь в войне, которая сегодня существует только на страницах учебников истории и на съездах «Американского легиона». Здесь нет никаких фашистов!
Он помотал головой.
— Это та же свора, только теперь они американцы, а не немцы и не вишистские французы, — сказал он медленно. — Я знаю, где мы находимся и какой нынче год, и чем мы занимаемся. Я даже знаю, что нам не надо было бы этим заниматься. Ибо это противозаконно и неправильно. Я знаю, что это дело правительства и народа Парадайз-сити. Но мы заварили эту кашу, и теперь нам нельзя все бросить — по крайней мере пока мы не освободим Сэма Клейтона.
— Но ты же не сможешь его освободить, дуралей!
Он протянул руку и дотронулся до ее залитой слезами щеки.
— Может быть, не смогу, — согласился он, — но надо же попробовать.
Гилман и Арболино сейчас заряжают автоматы и регулируют радиоуправляемые взрыватели, подумал Уиллистон, одеваясь, и к пяти часам будет готова пленка для «Ухера». Карстерс готовит оружие и напевает в предвкушении опасного боя. Вот уж кто радуется — рот до ушей, — так это он! Уиллистону теперь надо было передать преподобному Снеллу все дальнейшие инструкции, а затем прийти на явку в шесть для окончательного обсуждения деталей и графика налета.