Начальник отделения ФБР в Атланте заколебался, пораженный просьбой мультимиллионера дать ему взаймы десять центов.
— Я могу дать, — встрял Бут.
Он дал Карстерсу монетку и проводил его в контору, где сидел, трепеща от ужаса, Фред Кроуден. Кроме того, он еще и потел, исходил слюной и едва сдерживал слезы. Они не обратили на него ни малейшего внимания, а второй наиболее выгодный жених Северной Америки набирал номер «Парадайз-хауса».
— Пожалуйста, еще пять центов, — попросила телефонистка.
— Еще пятачок, Гарри!
— Слушай, я ведь не должен этого делать! — заявил агент ФБР с притворным протестом. — Верховный суд постановил: десять, а не пятнадцать центов.
— Ну, жучила! — ухмыльнулся миллионер. Он добавил недостающую монету сам.
Через двадцать секунд он уже говорил с Джошуа Дэвидом Дэвидсоном.
— Что случилось, Пи-Ти?
— Невероятное! Я хочу просить тебя представлять мои интересы в суде — мои и моих друзей. Похоже, нас сейчас арестует ФБР, а мистер Милберн Пемброк из конторы «Экли, Пемброк, Трэвис, Кэбот энд Гувер» сказал мне, что ты блестящий адвокат по уголовным делам.
— Твою мать, так это ты?! — определил Дэвидсон. — Значит, он заплатил мне из твоих денег, чтобы я защищал Клейтона?
— Твою мать, да, это были мои деньги. И это я и мои друзья выбили сегодня Клейтона из тюрьмы, чтобы местные фараоны не организовали ему инсценированное самоубийство.
— Твою мать, инсценированное самоубийство?
Карстерс вздохнул.
— Джошуа, у тебя, по-моему, слишком бедный словарный запас для блестящего адвоката, — заметил он. — Я теперь даже и не уверен, что ты сможешь достойно защищать нас.
Дэвидсон заливисто засмеялся.
— Ты опоздал. Я взял это дело тридцать секунд назад, и, кроме того, я уже вступил в шестидесятипятитысячные деловые отношения с тобой. Я люблю богатых клиентов. Как только я покончу с делом Клейтона, следующим в моем календаре будет стоять твое дело, Пи-Ти. Кстати, что вам вменяют?
Карстерс объяснил ему, каковы могут быть возможные обвинения, и на Джошуа Дэвида Дэвидсона они произвели сильное впечатление.
— Потрясающе, просто потрясающе! — заявил он.
— ФБР говорит, каждый из нас может отправиться на пару сотен лет за решетку, Джошуа!
— Нонсенс! Каждый из вас получит по медали. И, прежде чем я отстреляюсь на вашем процессе, избиратели будут умолять всех вас выставить свою кандидатуру на выборах в конгресс. Не обращай внимания на этих людей из ФБР, не давайте им никаких показаний и ничего не подписывайте. Ничего, ты меня слышишь? Сообщите им только свои имена, домашний адрес и назовите меня как своего адвоката. Запомни, что я тебе сказал: вы теперь — национальные герои.
Карстерс повернулся к Буту.
— Мой адвокат говорит, что мы национальные герои и что мы все получим медали, Гарри.
— Позвольте ваш автограф, сэр? — взмолился агент ФБР.
— Пи-Ти! — крикнул в трубку Дэвидсон. — Скажи мне одну только вещь. Зачем вы все это сделали?
Миллионер объяснил в двух словах и добавил:
— А теперь скажи ты мне одну вещь, Джошуа. Что заставило тебя взяться за дело Клейтона?
Он выслушал ответ, недоверчиво качая головой.
— Ты меня не разыгрываешь, а?.. Нет. Хорошо… Ладно, я тебе верю… Обедаем завтра, в час… Хорошо. Пока, дружище!
Карстерс и Бут вернулись к «кадиллаку», где Уиллистон беседовал с Макбрайдом.
— Ну вот, у нас есть адвокат, Энди, — объявил Карстерс. — Он немного со странностями и довольно экспансивный, но страшно надежный. Он сказал, что мы герои и что не пробудем за решеткой ни дня.
— Скажи ему про медали, — напомнил Бут.
— Да! Дэвидсон — это наш адвокат, Джошуа Дэвид Дэвидсон — говорит, что нас за наши подвиги наградят медалями. Он также сказал мне, почему он согласился защищать Клейтона — потому что Клейтон водит фургон-холодильник, развозит лед и мороженое. Папа Дэвидсона сорок лет назад тоже развозил лед на Манхэттене — так он поднакопил деньжат и смог послать Джошуа учиться сначала в колледж, а потом и на юрфак. Совсем чокнутый, а?
— Чокнутый, — согласился Уиллистон. — Со странностями, сентиментальный и непредсказуемый. Наш блистательный адвокат был прав, Пи-Ти, когда говорил, что нам не придется отсидеть ни дня. А вообще-то нам уже и адвокат-то не нужен.
Карстерс вытаращил глаза.
— Ты тоже чокнулся, Энди?
— Пока вы ходили звонить, Энди имел разговор по душам с мистером Макбрайдом, — объяснила певица, — и они достигли взаимопонимания. Мы все будем оказывать помощь ФБР, и в таком случае все обвинения против нас снимаются.
— Что-то я вас не понимаю, Джуди!
— Пи-Ти, — сказал профессор. — Главная цель мистера Макбрайда — организация Пикелиса. Вот почему они и внедрили сюда Бута — он должен был собрать неопровержимые улики, чтобы устроить в городе небольшую чистку. С материалами, которые собрали мы — магнитофонные записи, фотографии, кинопленки и прочее, — Макбрайд теперь может брать Эшли голыми руками. Эшли сдаст ФБР и Пикелиса, и Мартона, и остальных членов банды, а ФБР достанутся все лавры за уничтожение одиозного преступного синдиката, к которому не могли подступиться другие правоохранительные органы.
— А мы-то что получим?
— Благодарность Бюро и мой совет покинуть округ Джефферсон в сорок восемь часов, а лучше — раньше, — ответил Макбрайд. — Исчезните быстро и без шума и поблагодарите судьбу за то, что профессор Уиллистон обладает непревзойденным красноречием первоклассного коммивояжера.
— А со мной что будет? — спросил Сэмюэль Рузвельт Клейтон.
— Мы уладим все ваши проблемы за пару недель, — пообещал начальник отделения ФБР. — А пока вы отправитесь в «одиночку» федеральной колонии в Атланте. До начала процесса вы будете под нашим надзором. При том, что вас защищает Дэвидсон, головой ручаюсь: вас быстро оправдают.
В наручниках и с печальной думой на лице люди Пикелиса загрузились в машины ФБР — по двое в каждую.
— Вам чертовски повезло, что вы никого не прихлопнули в этой перестрелке, — заметил Макбрайд. — Чертовски повезло!
Уиллистон поглядел на Карстерса: это уж точно! Хотя никто не произнес вслух ни слова, оба вдруг похолодели. От страха.
— Мы и не собирались никого убивать, — запротестовал Арболино.
— Да, это не было предусмотрено планом операции, — подтвердил Гилман.
Профессор взглянул на него. Он все такой же, несмотря на все, что случилось. Сэмюэль Мордекай Гилман все еще думает о плане.
Федеральные агенты собрались уезжать.
— Позвольте нам воспользоваться одной из машин Пикелиса, чтобы добраться до города? — спросил Карстерс.
Макбрайд удивленно поднял брови.
— Это же частное имущество, мистер Карстерс. Вы и так уже нарушили много законов, так что не добавляйте к своим прегрешениям еще и угон автомобиля, — предупредил он. — К тому же мы заберем эти автомобили как вещественное доказательство.
— Слушайте, у меня назначено свидание с девушкой — очень непростой предстоит разговор в загородном клубе, — стал объяснять миллионер.
— Вы ей все расскажете, Пи-Ти? — спросила певица.
— У меня нет выбора. Я больше не в силах лгать этой девушке.
Уиллистон испытующе посмотрел на его напряженное лицо.
— Я и не думал, Пи-Ти, что она тебе не безразлична.
— Я и сам не думал — это же не было предусмотрено планом операции… Но, кажется, это так: да, не безразлична. В моем-то возрасте… Я, пожалуй, и впрямь повзрослел.
— А как же пистолеты, Пи-Ти?
Карстерс пожал плечами и вздохнул.
— Взрослому мужчине не нужны эти игрушки — эти ужасные игрушки, мне кажется, — ответил он.
— Я надеюсь, — добавил он после паузы.
Откуда-то со стороны шоссе 121 послышался вой полицейской сирены, и Макбрайд опять вступил в беседу со своим переговорником.
— Но что же я ей скажу? — недоумевал Карстерс. — То есть как ей все это рассказать и как она это воспримет? Как она это воспримет? — Он махнул рукой на простреленный «кадиллак».
— Не мы же стреляли в ее отца, — рассудительно заметил Гилман, — хотя он заслуживает быть застреленным, повешенным и еще многократно казненным за все свои ужасные преступления. Просто расскажи ей правду — что в него стреляли ребята из ФБР.