Донни рассмеялся.
- А я думал, ты хотел, чтобы здесь было больше похоже на Глазго?
- Если у тебя есть бриди и банка "Ирн-Брю", я готов потерпеть дождь ради приличного завтрака.
- Извини. Все, что я могу предложить, - это еще одна из этих дерьмовых местных сигарет.
Виггинс взял предложенную сигарету и зажег ее от окурка своей. Он закашлялся при первой затяжке и поморщился.
- Пойдем посмотрим, поможет ли кофе. У Уилко уже наверняка заварился.
Оказалось, что горячая горькая жидкость действительно смягчила терпкость сигар. К тому времени, когда Донни выпил две кружки и съел несколько солдатских крекеров, он почувствовал, что готов к новому дню. Похоже, капитан Бэнкс действительно планировал пересечь равнину, несмотря на электрическую активность.
- Доктор Рид, профессор Гиллингс, нам понадобятся ваши знания местности, - сказал капитан, пока отряд вокруг них складывал снаряжение. - Мы будем держаться скалистых участков и по возможности избегать песка.
Донни вспомнил прыгающий танец монаха в пурпурной рясе перед монастырем и понял план капитана.
- Это замедлит нас, - ответил он.
- Да, но альтернатива - либо сгореть, либо сидеть здесь на этой скале весь день, и оба варианта еще медленнее.
Пять минут спустя они выдвинулись.
Первые лучи рассвета только начинали освещать восточное небо, но Донни не радовался этому; в темноте было легче разглядеть полосы трещащей электрической энергии. Даже тусклый рассвет уже смыл синий цвет с ландшафта, оставив только характерный запах озона, напоминающий им о смертельной угрозе, которая могла таиться под ногами.
Верблюд не хотел спускаться на равнину, его ноздри раздувались, глаза были широко раскрыты, но он двигался достаточно быстро, когда профессор пнул его в бок, а Виггинс сильно шлепнул по заднице. Капрал был вознагражден громким влажным пердежом, настолько зловонным, что у Донни заслезились глаза, хотя он находился на несколько метров дальше.
- Черт возьми, - сказал Виггинс, зажимая пальцами ноздри, когда он отстал, чтобы идти рядом с Донни. - А я думал, что твои сигареты - это самое худшее.
Капитан Бэнкс позвал Донни вперед, чтобы тот присоединился к нему во главе их небольшого каравана.
- Мне нужно, чтобы вы были моими глазами, доктор. Найдите мне тропу, которая обойдет более мягкие участки.
- Я палеонтолог, а не геолог, - начал Донни, но понял, что с точки зрения капитана он был ближе к последнему, и, кроме того, глядя на равнину, он понял, что, вероятно, сможет прилично угадать, по какому пути им нужно идти.
Скалистые участки были немного темнее по цвету, что усугублялось легкой влажностью от капель дождя, и были заметны по преобладанию низкой, жесткой травы и редких кустарников, которые не росли на зыбучем песке.
- Прямо на север примерно сто ярдов, а затем немного на запад, - сказал Донни.
- Bы указывайте, а я буду прокладывать путь. Просто предупредите меня, когда нужно будет остановиться, - сказал Бэнкс и пошел, когда Донни указал на север.
Донни последовал за ним, а остальные шли за ним гуськом.
Мелкий дождь не прекращался, и хотя он был теплым, влага проникла под рубашку Донни, и его одежда прилипла к телу, а воротник натирал шею. Теперь не было запаха озона, не было видно синих вспышек, но время от времени он слышал треск, похожий на хлест кнута, и чувствовал, как волосы на его теле встают дыбом.
Они двигались гораздо медленнее, чем накануне, ограниченные частыми остановками и стартами, поскольку Донни и профессор пытались удержать всех на тропе с более каменистой почвой. Дождь помогал, так как твердые камни, будучи мокрыми, выглядели темнее песчаной почвы, что значительно облегчало поиск тропы.
По мере того как они продвигались по равнине, они начали наблюдать то же явление сдвигающихся песков, что и накануне, хотя теперь они знали его причину. Мысли Донни повторяли вопрос Виггинса, заданный ранее.
Сколько же их здесь?
Донни понял, что, вероятно, влажная погода выталкивает их из стигийских глубин, где они обычно обитают. Он знал, что у многих видов поведение зависит от изменений погодных условий и что, скорее всего, это какое-то брачное поведение.
Но если в результате их станет еще больше, надеюсь, мы уже будем далеко, когда они достигнут какой-либо зрелости.