Он жив.
Он увидел, как Бэнкс машет им, чтобы они шли вперед.
- Наша очередь, - сказал сержант Хайнд. - Если я скажу "беги" - ты бежишь, понял?
Донни сделал ему насмешливый салют, затем взял поводья верблюда из рук Уилкинса.
- Я пойду впереди. Похоже, этой старушке все еще нужно немного погладить, - сказал он.
Верблюд снова дрожал, его глаза были дикими, и Донни подумал, что если бы он не держал поводья так крепко, тот, возможно, уже убежал бы. Он погладил гребень между ноздрями и глазами и произнес успокаивающие, бессмысленные слова.
- Кто мы теперь, чертовы шептуны верблюдов? - спросил Хайнд. - Давай, парень, капитан там совсем один.
Сначала он подумал, что верблюд не послушается, но после команды "Вперед!" - от Уилкинса и сильного рывка поводьев он тронулся, хотя и медленно, словно проверяя землю каждым шагом.
Двести ярдов до места, где находился капитан, казались бесконечными, но никаких признаков бурлящего песка не было, и, хотя он выглядел более чем готовым к этому, Бэнкс не пришлось использовать свое оружие в течение этого времени.
- Не торопись, черт возьми, - сказал Бэнкс Хайнду, когда они подошли, и сержант рассмеялся.
- Мы остановились по дороге, чтобы съесть пирог и выпить пинту. Я съел твою порцию. Было вкусно.
- Профессор, - спросил Донни, - он в порядке?
Он смотрел в сторону, где Виггинс и Дэвис уже входили в самое большое из заброшенных зданий, а Гиллингс висел между их плечами.
- Он жив, - сказал Бэнкс, и Донни услышал невысказанные слова.
Пока что.
Бэнкс увел их от того, что теперь было не более чем небольшим углублением в песке, вокруг которого в круге были разбросаны куски почти похожей на мясо плоти. Плоть начала затвердевать в песке, больше походила на расплавленный воск свечи, чем на то, что еще недавно было живым.
Они быстро шли по песку, все настороже, ожидая нападения. Верблюд тянул и боролся с Донни на каждом шагу, но, по крайней мере, двигался в правильном направлении. Когда они подошли к заброшенному зданию, Виггинс вышел на порог и махнул им рукой, приглашая войти.
- Заходите, - крикнул капрал. - Здесь есть все удобства.
Словно в ответ, в пяти ярдах слева от них земля поднялась в холмик, и появилась пасть шириной три фута, которая, обнюхивая воздух, оставляла за собой след из песка. Хайнд расстрелял червя залпом.
В этот момент верблюд решил, что с него хватит, и бросился бежать, вырвав поводья из рук Донни и без церемоний сбросив Уилкинса на землю. Он направился на Запад, держась каменистой тропы, и вскоре исчез в тумане и моросящем дожде, несмотря на все крики Донни, пытавшегося его остановить.
- Профессор будет недоволен, - сказал он. - Этот ублюдок вез всю его одежду.
- Это меньшая из проблем вашего человека, - сказал капрал Виггинс и провел всех в темноту внутри лачуги.
Их первые впечатления оказались верными - это место явно было заправочной станцией в прошлом, но, судя по всему, было заброшено как минимум десять лет назад. Виггинс проверил старинный ручной кассовый аппарат на длинной стойке.
- Пустая. Просто не моя счастливая неделя.
Внутри сарая все было в плачевном состоянии. Все было покрыто тонким слоем песка и пыли, крыша провисла, опустившись чуть выше головы у входа, а с северной стороны была открыта, и в окнах оставались только осколки стекла. Донни смотрел только на центр комнаты, где Дэвис уложил профессора на стол и снова проводил сердечно-легочную реанимацию.
- Он заикается и хрипит, как "Фиат Уно" с разряженной батареей, - сказал рядовой, когда ему пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. - Сержант, можете на секунду заменить меня? Мне нужно ввести ему адреналин.
Хайнд продолжал бить по груди Гиллингса, а Дэвис рылся в сумке и достал иглу, которая больше подходила для работы ветеринара, чем полевого медика. Он обнажил грудь профессора, нащупал грудину, а затем вонзил иглу, словно колол ножом. Все тело Гиллингса дернулось, словно он получил еще один разряд электричества, его глаза расширились, и он закашлялся, громко, как лай.
Дэвис должен был удержать профессора, чтобы тот не сел слишком быстро. У пожилого мужчины были бледные щеки, а глаза казались темными озерами, окруженными серыми кругами, но, по крайней мере, он был в сознании и дышал.
- Он вернулся, - сказал Дэвис.
Но надолго ли? - подумал Донни.
На улице дождь стал еще сильнее, и капли, стучащие по крыше гнилой лачуги, звучали как барабанщик, отбивающий ритм.