- Простите профессора. Мы месяцами работали как собаки на этом участке и нашли кое-что, что очень важно с научной точки зрения.
- А что вы там вообще копаете? - спросил Хайнд.
- Динозавров, - ответил Рид. - Вернее, окаменелости. Поверите или нет, но это место - настоящий рай для динозавров. Под нашими ногами находится настоящее кладбище. Есть и гнезда с яйцами. Наши ящики полны почти идеальных экземпляров, некоторые из которых, как мы полагаем, являются недавно открытыми видами. Это кульминация не только этого лета, но и многих лет - десятилетий - работы старика. Вы просите его отказаться от своей жизни.
- Мы пытаемся спасти его жизнь, - ответил Бэнкс.
Прежде чем Рид успел ответить, Бэнкс почувствовал, как кто-то сильно стукнул его по плечу, и обернулся, чтобы увидеть, как Гиллингс сует ему в лицо телефон.
- Ваш начальник хочет с вами поговорить.
Бэнкс понял по ухмылке Гиллингса, что тот считает победу завоеванной, но все, что полковник сказал, когда Бэнкс взял трубку, было:
- Вы уже получили приказ. Сделайте то, что нужно.
- Вигго, держи его за руки, - сказал Бэнкс, и, не дав профессору опомниться, капрал крепко схватил его.
За считанные минуты они связали ему руки спереди плотной пластиковой пленкой, а когда мужчина начал брыкаться и ругаться от ярости, Бэнкс заткнул ему рот тремя связанными платочками, а затем без церемоний усадил его на одного из верблюдов.
- Теперь будьте хорошим профессором и ведите себя прилично, - сказал он. - Помните, вы можете ехать сидя прямо или лежа на животе с лицом, полным верблюжьей шерсти.
Гиллингс выглядел почти как в апоплексическом припадке.
Но, по крайней мере, теперь я его не слышу.
Бэнкс повернулся к отряду.
- Мы отправляемся, - сказал он. - Доктор Рид, соберите все необходимое для вас и старика и упакуйте. Когда закончите, можете идти пешком или взять другого верблюда.
Через пять минут верблюды были загружены - вещи профессора в больших седельных сумках сзади и под ним, где он сидел высоко между горбами. Второй верблюд был загружен личными вещами Рида и большими мешками с водой, по одному с каждой стороны. Как и у другого животного, у него было хорошо изношенное кожаное седло, установленное между двумя горбами. Рид взобрался на него, словно был к этому привычен, и через несколько минут Бэнкс велел Хайнду вести всех на север. Профессор, у которого рот был заткнут платком, кричал явные ругательства и был так красен, что казалось, будто вот-вот произойдет взрыв.
Бэнкс улыбнулся, следуя за Хайндом и остальными вниз со скалы.
Спускаясь с уступа, на котором располагался лагерь, Бэнкс хорошо рассмотрел местность перед ними. Ряд изрезанных холмов тянулся до горизонта по обе стороны от них на восток и на запад, но на севере, в направлении, в котором они намеревались двигаться, простиралась в основном плоская бесплодная равнина из камней и тонкого песка, усеянная скалистыми выходами и редкими высохшими кустами. Не было видно ни одного признака движения, даже песчинки, потому что воздух был неподвижен и давил на них тяжелым грузом. Небо было без облаков, ровным и голубым, словно над ними перевернули фарфоровую тарелку. Во время спуска было холодно, но день быстро нагревался. Предстояло несколько долгих и тяжелых дней пути.
Не помогало то, что он решил идти сзади, что означало, что он находился прямо за верблюдом Рида, а животное воняло хуже собаки, которая валялась в мокрой коровьей лепешке, и вонь была почти невыносимой. Он курил одну сигарету за другой и старался не дышать носом, но даже тогда это было как находиться слишком близко к недавно наполненной подгузнике.
Кусок мочи, - сказал полковник. На вкус это было скорее как дерьмо.
В течение первых тридцати минут они медленно спускались с уступа, чтобы достичь начала равнинной местности. Бэнкс приказал остановиться, не из-за усталости, а в основном для того, чтобы посмотреть, готов ли профессор быть более покладистым; он не планировал держать мужчину связанным и с кляпом во рту всю дорогу.
Только если не будет необходимости.