К тому времени, когда Донни дошел до него, Гиллингс просеивал гниющие останки с помощью карандаша.
- У нас есть рот, зубы, кожа, кишечник, прямая кишка, - сказал он, указывая на различные части тела. - По сути, простой червь. Так что же вызывает электрические разряды? Здесь больше ничего нет.
Донни опустился на колени рядом с профессором, прикрывая рот от усиливающегося запаха разложения. То немногое, что осталось от червя, быстро исчезало, превращаясь в густой воскообразный осадок.
- Должно быть, это что-то в ткани, - ответил Донни. - Что-то на клеточном уровне.
Гиллинс просеял кашицеобразную протоплазматическую слизь кончиком карандаша. Красная кожа разлагалась и таяла, поскольку разложение происходило все быстрее. Он поднял карандаш, и слизь густо капала с его кончика. Казалось, что она слегка дымится.
- Это не кислота, правда? - спросил Уилкинс.
- Это червь, а не чертов инопланетянин, - ответил профессор.
- Если вы так говорите, профессор, - ответил Уилкинс. - Но я почти уверен, что мы никогда не учили ничего подобного на уроках биологии миссис Грэм.
- Нет, я сомневаюсь, что учили, - ответил Гиллингс.
Он снова отвлекся, снова просеивая останки карандашом, словно надеясь что-то найти.
- Так что это, черт возьми, такое? - продолжил Уилкинс.
- Чтобы это выяснить, нам нужно поймать одного, чтобы как следует его изучить, - сказал он.
- Да, удачи тебе, - сказал Виггинс из дверного проема. - Оставь эту штуку в покое, ладно? Ты не знаешь, где она была.
- Но я знаю, куда оно пойдет, - сказал Донни, глядя вниз, как слизь высыхает на каменном полу, образуя восковые гребни.
Остались только зубы, тридцать или больше. Донни поднял два из них, каждый из которых был длинным и тонким, как карандаш профессора, и стукнул ими друг о друга. Они звенели, как бокалы.
- Кремнистые? - спросил Гиллингс.
- Похоже на то, - сказал Донни, поднимая один из зубов, чтобы рассмотреть его поближе.
Он был одного и того же оттенка белого по всей длине, гладкий и чистый, как тонкий фарфор, холодный на ощупь, несмотря на жару в комнате, без видимых корней, которые могли бы удерживать его во рту, и с небольшим зазубрином на заостренном конце. Он коснулся зазубрины, почувствовав ее жестокое острие, похожее на рыболовный крючок.
- Все, что попадает в эту пасть, не выберется оттуда быстро, - сказал Донни, вспомнив, как быстро был убит верблюд ранее.
- Да, - ответил Виггинс. - Важный совет для всех: помните, что нужно держать пальцы рук, ног и яйца подальше. Мы здесь чему-то учимся или просто играем в дерьме?
- Правда? - сказал Донни, отходя от останков. - Скорее второе, чем первое.
Гиллингс попытался встать из приседа, но ноги подкосились, и он чуть не упал, но Дэвис поддержал его рукой.
- Возвращайтесь в постель, профессор, - сказал солдат. - На одну ночь волнений хватит.
- Черт, надеюсь, что так и будет, - пробормотал Виггинс и вернулся на пост у двери, а Донни помог профессору вернуться в спальный мешок.
Профессор почти сразу же снова заснул. Уилкинс подогрел кофе в кофейнике, а Донни взял кружку и сигарету и пошел к Виггинсу у двери.
- Что-нибудь движется? - спросил Донни.
- Нет, они снова свалили. Если нам очень повезет, они усвоили урок, но, судя по тому, что я видел, у них вообще нет мозгов, да?
- Не похоже, - ответил Донни. - Они просто открывают рот и едят все, что попадается под руку.
- Как я после ночи с выпивкой, - ответил Виггинс.
Пока Виггинс пил кофе, Донни наклонился, чтобы посмотреть на одну из овальных ваз, которые висели на стенах хижины. Он заметил, что все вазы, кроме двух по бокам дверного проема, были соединены между собой нитями, похожими на медную проволоку, и что на верхней части вазы слева от двери была намотана запасная проволока. Он вспомнил представление, которое устроили им монахи.
- Я думаю, эти вазы должны быть соединены, - сказал он.
- Да? И что с того? - ответил Виггинс, морщась, когда он глубоко затянулся дымом из одной из сигарет Донни.
- Они - батареи, по крайней мере, я так думаю, - ответил Донни. - Помнишь, как в монастыре они использовали их, чтобы удерживать червей в песчаной яме?
Виггинс кивнул.
- Да, и что с того? - повторил он.
- А что, если мы сможем использовать их здесь, чтобы не пускать сюда зверюшек?