Выбрать главу

– Я сказал, что неприятности с полицией из-за левого кружка. Они понимают, что в России быть марксистом опасно, десять лет назад уехали. Но про акцию – теперь, приободрившись после сделанного отчета, Григулявичус предпочел назвать это так – я им не рассказывал.

– А про то, что в Париже у тебя товарищи есть?

– Ни в коем случае. Я с конспирацией знаком.

– Молодец – Савинков поощрительно улыбнулся, и пристально взглянув в глаза собеседнику, спросил:

– Чем дальше заняться думаешь?

– Хотел бы приносить пользу партии – ожидаемо отозвался Юзик.

– А где?

– Где партия распорядится. Но хотелось бы живого дела.

– А в терроре не хотел бы работать?

Парень задумался. И этим снова произвел на Бориса впечатление скорее положительное. Время восторженных юношей, умеющих только броситься, обложившись динамитом, под колеса автомобиля объекта, прошли. Сейчас

группе требовались боевики, умеющие не только жертвовать собой, но и думать. А таких у него имелось немного.

– Я сейчас в розыскных листах значусь – неуверенно произнес Григулявичус. Вы не подумайте, я не трус, я на любой риск готов. Но не хотелось бы подвести товарищей, понимаете?

– Понимаю.

– Ну вот – Юзик пожал плечами. А так хотел бы, конечно. Все же, пропаганда – это неосновательно. Чтобы это зажравшееся стадо разбудить, надо пулей. Газетой их не тронуть, они газет не читают. Дома мы неплохо через границу "посылки" таскать наладились, и литературу перевозили, и оружие. И у военных оружие покупали, дружины готовили. Я стрелять умею, из револьвера, из ружья, даже из автомата стрелял. Связи среди пограничников есть, могу и с этой стороны заняться.

– Автомат? – удивился Борис.

– Ага, ППД. Новейшее оружие, меньше винтовки, а стреляет как пулемет. Такое пока только у погранстражи есть.

– Интересно. Но у нас такого покуда нет. А вот дело для тебя найдется. В Россию действительно рано, но для революции можно и за границей потрудиться. Готов?

– Готов, Павел Иванович. Конечно, готов!

Дело у Савинкова действительно имелось. Два дня назад к нему обратился человек из компании Shell. Бывший капитан британской разведки, Хилл, знакомый еще по двадцатым годам. Связями с англичанами Борис Викторович не гнушался и до войны, во время восстаний люди из Intelligence Service помогали "борцам за демократию", и после разгрома контакты не потерялись. Именно из Лондона шла основная поддержка красной эмиграции, именно туда в первую очередь уходили полученные из России сведения. Но сейчас жандармы успешно вычистили подполье, и серьезных источников на родине Савинков не имел, отчего интерес английской разведки к нему стремительно падал.

Второй любимой страной у нынешних красных стала Германия. Там после проигрыша мировой войны и оккупации, российскую монархию не любили, и борцов с самодержавием привечали. Вот только средствами Веймарская республика располагала невеликими, да и Петербурга немцы до недавнего времени побаивались. Год назад ситуация начала меняться. К власти уверенно шел сделавший ставку на реванш фон Шлейхер, и старый революционер понимал – противостояние России и новой, шлейхеровской Германии неминуемо. А неизбежность появления у Российской империи нового врага, сулила красной эмиграции возобновление старого союза.

Немцев поддерживал и Лондон, причем не только официальный. Собственно, как раз с неофициальным последнее время Боевая группа преимущественно и соприкасалась. Всплеск террора двухлетней давности оплатила именно Shell. Покушение на Великого князя затевалось в расчете на то, что в автомобиле будет его жена, княгиня Ольга, "серый кардинал" российской политики, люто ненавидимая господами из расположенного на лондонской улице Стрэнд, что неподалеку от отеля "Савой", Шелл-Мекс-Хауса, штаб-квартиры нефтяных королей Европы. И покушение предполагалось лишь одной из серии акций. Удалась, правда, лишь еще одна – в Мемеле савинковцы вместе с местными, литовскими подпольщиками, устроили поджог складов российско-немецкого нефтяного общества "Дероп", мешающего Shell в Германии. Никакой политики, чистый коммерческий расчет. И самое непосредственное участие в диверсии принимали члены выросшей, как и многие, ей подобные, из марксистского гимназического кружка, нелегальной молодежной организации "Утренняя Заря". Той самой, из которой вышел Григулявичус. Связь от Shell с Савинковым поддерживал Хилл, и вот он снова возник на горизонте, предлагая новую работу. Прислушаться к его словам рекомендовали и чины из немецкого рейхсвера, близкие к Шлейхеру.

Борис Викторович вовсе не был беспринципным наемником, в исполнении заказных терактов он видел возможности для собственной игры. Выполнение просьбы предвещало пополнение бюджета Боевой группы и благосклонность германских властей. А в случае успешного проведения операции и еще один

удар по престижу России. Савинков отчетливо понимал, что играет не он, стоящие за отставным капитаном джентльмены имеют свои предпочтения, смысл которых уловить нелегко. Это не пугало, тем более, лично он в операции участвовать не собирался, лишь подбирал людей для операции. И недавний беглец из России, смотрелся прекрасным кандидатом. О том, что эмиграция переполнена агентами Жандармского корпуса, шеф боевиков прекрасно знал, знали и британцы, требующие выделения для их операций только самых надежных, не раскрывая суть акций не то что "Объединенке", но даже и Савинкову. В прошлый раз, в тридцать первом, такой подход принес плоды, группа Салныня работала в полном отрыве от подполья, и жандармам не удалось взять никого из исполнителей. В отличие от других групп, опиравшихся на, казалось бы, незасвеченные контакты в России. Но от убийцы высокого жандармского чина, предательства можно было не опасаться. В России Юзика действительно искали, на проверку этого факта возможностей "Объединенки" хватило.

Подробностей предстоящего дела Борис не знал, с Хиллом напрямую работал его тезка, Борис Мельников, командир ячейки Группы. Самый опытный и удачливый из многих взращенных Савинковым боевиков. Его настоящее имя было известно немногим, верхушке Объединенки и некоторым спецслужбам разве что. Остальные знали его в разное время под разными фамилиями, партийный псевдоним "Инженер", полученный в память о прослушанном курсе Петербургского политехнического, стал за последний десяток лет кошмаром для многих сыщиков полиции и контрразведки Европы и Азии.

К нему Савинков и решил направить Григулявичуса.

"Будет этому Юзику "живое дело", глядишь, еще одного жандарма завалит. Если обратились к нам – значит, в любом случае, Петербургу неприятности предполагаются" – рассудил бывший эсер.

11.11.1932. Париж, Франция.

В этот раз встречались в Нейи-Сюр-Сен, в пригороде. Прогуливающегося Юзика, из подворотни окликнул жилистый дядька лет тридцати с виду, одетый в серый недорогой пиджак, кивком позвал за собой. После обмена паролями, представился коротко:

– Инженер.

В суть готовящейся акции посвящать не стал, быстро расспросил о прошлом,

чувствовалось, что с подробностями уже знаком, объявил, что берет в группу.

– Акция непростая – предупредил теперешний командир Юзика. Тут, во Франции работать будем, но в Питере аукнется, ох как аукнется.

И не дожидаясь ответа, сменил тему:

– Ты в одном разговоре, упомянул автоматы?

– Было дело – тут же вспомнил Григулявичус встречу с Савинковым. ППД, пистолет-пулемет Дегтярева.

– Да – собеседник внимательно оглядел кандидата в бомбисты. А сможешь их достать?

– Как это? – растерялся подпольщик. Они ж не продаются, товарищ Инженер. Новая штука, их вообще нигде нет.

– Где-то же вы их пострелять брали? – резонно заметил Борис. Да и не такая уж и новая, в Америке автоматы есть, в Италии.

Боевик Юозасу не нравился. Неприятный был тип, над породистым, дворянским лицом выбритый лоб и до неприличности коротко остриженные волосы, разговаривал свысока, да еще сквозь зубы. Нет, молодой партиец понимал, что его мнение тут последнее, и раз Павел Иванович поручил этому типу теракт, значит, товарищ доверенный. И решать – брать в дело новичка, или отправить подальше, будет именно он. А потому неприязнь скрывал, отвечал рассудительно, боялся показаться негодным в террор: