Медленно опускаю стеклоподъёмник до середины окна. Достаю сигареты, зубами вытаскиваю одну, прикуриваю. Пачка с сигаретами и зажигалка на панели.
– Медленно убери, где взял. Не нужно в меня кидать зажжённую зажигалку. И пепел не стряхивай на сиденье. А то начнёшь мотивированно дёргаться, стряхивая его. А я могу это не правильно воспринять. Не нужны нам с тобой приключения. Потом я буду сожалеть о твоём преждевременном уходе. Аппетит пропадёт. Плохо спать буду. Простыни под собой сбивать, ворочаясь. Психологи заметят. Буду лечить, потом комиссуют по неврозу. Я же о себе думаю, а не о тебе.
– Человечный ты мой!
– Сам же из такого теста.
– Диктофон-то выключил?
Хорошо курить! Затяжки глубокие. Дым задерживаю в лёгких. Выдыхаю в окно. Пепел под ноги. Неудобно стряхивать правой рукой в пепельницу, она слева. А на тротуар в Германии не принято мусорить.
– Диктофон выключен. Для экономии питания.
– Так к какому выводу ты пришёл?
– В Германии и во Франции нет резидента.
– Как нет?
– Вот так. Одного "ушли" на пенсию по несчастному случаю. По подозрению в предательстве. Он не вышел на связь, когда хотели его эвакуировать на Родину. Потом нашли. Он прятался в больнице. Попал в аварию. Допросили по-быстрому, и отключили систему жизнеобеспечения. Потому включили.
– Даже боюсь спросить, откуда такие подробности ты знаешь.
– А ты не спрашивай. Сорока мне на хвосте принесла.
– Он был причастен к провалам?
– Не знаю. Психологи пусть анализируют видео и аудио его допроса.
– А "француз"?
– Возраст. Здоровье. Жив-здоров. Отсиживается в карантине на своей даче. Клубнику выращивает. Через год пристроят в какой-нибудь банк или внешнеэкономическую контору. Прошёл процедуру "очистки". Но их места вакантны. Если кто-то знал где находятся арсеналы... То мог и расконсервировать. Но...
– Это уровень...
– Очень высокий. Не больше пяти-семи человек знают на Предприятии где это расположено.
– Вот и делай вывод. Предателя нашли?
– Нет. Всех лихорадит. Никто из четверых не объявился. Ни в стране, ни за рубежом. Провалы идут. Тут ещё ты... В розыске всегерманском. Никто ничего понять не может. Взрывы, героин, наркомафия.
– Ты сам-то знаешь, где арсенал резидента?
– Нет. У меня нет доступа к такой информации.
– Вот и думай. Сейчас мы с тобой едем домой, бросаем всё на полпути, или есть шанс поймать комсомольцев "на живца". Как ты меня поймал. Только сейчас можем сделать всё красиво. У меня отбиты рёбра, возможны трещины в них. Ливер весь внутри как взбитые сливки. С противной стороны один тоже на костылях. Это – мой. На тебе – резвая девчушка, которая любит большие длинные игрушки.
– Попробовать можно.
– Тогда пошли в квартиру. Я-то был один, не с руки было лезть одному. Может засада. Ждал когда она выйдет на улицу. Там может засада.
– Может.
– Пошли?
– Идём. Только без геройства и фанатизма. Понял?
– Потапыч, ты своим параноидальным бредом меня уже достал. Ты же видишь, что мне ходить сложно. Куда я денусь! Прикрывай мне спину. А я буду щитом у тебя. Поймаю пулю, у тебя будет шанс меня добить, и отступать, стреляя у меня из подмышки. Так пойдёт?
– Я только на это и рассчитываю. Чтобы тебя добить и убегать от пионервожатых. Надеюсь, что них хватило ума не набрать боеприпасов, которые прошивают бронежилет насквозь. А то насверлят в тебе отверстий, и меня ещё могут достать.
– Ты – эгоист до мозга костей.
– Поэтому до сих пор и жив ещё. Пошли!
Несложно попасть в немецкий закрытый подъезд. Консьержа, охранника внутри нет. Не тот дом, чтобы они там находились. Третий этаж. Проверили пару пролётов наверху. Тихо. А вот за дверью что-то происходит. Невнятный шум. Приглушённый звук. Интересно. Неужели опоздали?
Отмычкой открываю дверь. Цепочка не накинута. И это хорошо. Командир кивает мне – вперёд.
Свет горит в зале. Трехкомнатная квартира. Там слышен приглушённый мужской голос. Он что-то тихо выговаривает. Удар. Снова что-то говорит.
Посередине на стуле, связанная, лицо в крови – Инна. Спиной к нам мужчина, замахивается для удара по лицу.
Я поднимаю пистолет с глушителем. Собираюсь выстрелить в коленный сгиб. Рука на плечо. Командир. Оборачиваюсь. Он качает головой, отодвигает меня. Коротко, без замаха, бьёт в основание черепа. Это чтобы противник потерял сознание.
Мозг – хитрая штука. Отчего мужской отличается от женского? У мужского много нейронов, которые выполняют роль амортизатора. Защита мужиков от удара дубиной. От падения с мамонта вниз головой. И если мужика ударить просто по макушке, то просто оглушишь. А если череп от природы крепкий, то ничего не будет. Бить надо в висок, но можно сломать кость. Лучше – в основание черепа. Там, где стыкуется с шеей. Поэтому у мужчин мозг больше, тяжелее, рыхлее. У женщин же – плотнее, легче, меньший объём занимает.