В 1972 году, после двух лет разъездов с книгой, лекций и выступлений на телевидении, отец нашёл лётную работу: он передавал сводки о погоде, о движении на дорогах и новости для радиостанции KGIL в Лос-Анджелесе. В 1976 году он стал вести с вертолёта репортажи о дорожном движении для четвёртого канала новостей KNBC. 1 августа 1977 года, во время такого репортажа над Лос-Анджелесом, его вертолёт разбился; погибли он сам и его оператор Джордж Спирс.
То, что было между тем августовским днём и неделями позже, когда я пошёл в среднюю школу, помнится смутно. Всё закружилось вихрем. Отец приятеля привёз меня домой из летней школы. Было около четверти второго. Не успел я переступить порог, как мама вытащила меня обратно — наскоро поесть в ближней закусочной и купить продуктов. Срочное сообщение о гибели отца мы пропустили: радио в машине было сломано. Когда мы вернулись домой, нас встретили две близкие подруги семьи, миссис Нефф и миссис Марлоу. Миссис Марлоу была женой Джесса Марлоу, ведущего новостей и отцовского сослуживца на KNBC. Миссис Нефф сказала: «Сью, вам лучше сесть». Мама в ответ попросила её помочь с покупками — поговорим, мол, через минуту. Миссис Нефф повторила: «Сью, вам лучше сесть». И вдруг мамино лицо переменилось; она смотрела так, будто увидела привидение. Пакеты с продуктами выпали у неё из рук, и я услышал, как мать сказала: «Господи, это Фрэнк. Если он жив — везите меня к нему; если он мёртв — скажите». Обе женщины только качали головами и разводили руками: то ли ещё не знали, то ли не говорили.
Я оказался у себя в комнате, смотрел в окно и думал, что папа попал в аварию и сломал руку или ногу. Миссис Нефф немного поговорила со мной; из этого разговора я помню лишь вопрос, не хочу ли я поехать к кому-нибудь из друзей. Я не задумываясь назвал Криса Конрада, друга на всю жизнь, сына актёра Роберта Конрада, известного по «Дикому, дикому Западу» и «Баа-баа, чёрной овце». Мы с Крисом познакомились во втором классе и росли вместе.
Позвонив Крису, миссис Нефф отвезла меня к Конрадам в Энсино. Почти одновременно с нами домой приехала миссис Конрад и спросила у миссис Нефф, зачем мы здесь. Миссис Нефф объяснила, что случилось несчастье и что мой отец пострадал. Они о чём-то пошептались наедине, а мы с Крисом тем временем пихали друг друга. Когда миссис Конрад стиснула меня в объятиях, у меня защипало в глазах, и я смахнул набегавшие слёзы, не понимая, отчего плачу, и стараясь не расплакаться при друге.
Не прошло и получаса после отъезда миссис Нефф, как у Конрадов зазвонил телефон. Миссис Конрад сняла трубку, и я услышал: «Да, я знаю, Гэри сейчас у нас». Потом она позвала меня к телефону: со мной хотел говорить «Дюк» — так звали Боба Конрада. Мистер Конрад старался меня приободрить, говорил, как много значил мой отец для множества людей, и ещё что-то, чем хотел меня утешить. Помню, он сказал, что мой отец был великий человек, настоящий американский герой и что я должен гордиться тем, что ношу его имя.
Кажется, ночь я провёл у Конрадов. Вернувшись домой, я застал там уйму народу, в том числе ещё одного доброго друга отца, Грегга Андерсона, который взял на себя телефонные звонки, похороны, билеты на самолёт, гостиницы и газетчиков. Несколько часов кряду люди приходили и уходили, а в следующие дни съезжались новые друзья и родня. Отслужили панихиду; я слышал, что на ней была Барбара, первая жена отца, но её я не помню. Помню, как ехал на службу с матерью, сестрой и тётками и смотрел в окно, когда мы подъезжали к церкви, переполненной народом. Двери лимузина открылись, и меня обступили мои друзья и их родители. Ещё я увидел стаю репортёров с камерами и микрофонами, протянутыми к нам. Когда мы входили в церковь, мама шепнула, чтобы я не говорил ни слова.
Надгробное слово произнёс Джесс Марлоу. Кругом рыдали. Кончилось всё, кажется, так же быстро, как началось; мы вышли через боковую дверь — и тут же на нас налетели репортёры с камерами и микрофонами. Помню, как мне хотелось выскочить и наступить на микрофон, который совали мне под самое лицо. Мать напомнила: ни слова, ничего не делай, — и мы пошли прямо к ожидавшей машине. Море репортёров расступилось, чёрные дверцы отворились, и мы поехали домой.
U-2 в музее: машина осталась в строю ещё на десятилетия после 1960 года.
Поминки затянулись до раннего утра. Помню, как сидел внизу, в комнате с телевизором, и выглядывал из-за угла, пока взрослые смотрели вечерние новости. Я видел, как Джесс Марлоу рассказывал о панихиде, и помню, что он заплакал, сказав, что на KNBC Фрэнка будет недоставать всем.