Ощущения падения не было. Словно я вишу в небе и не двигаюсь вовсе.
Мимо пролетел кусок самолёта, кувыркаясь и трепеща, как лист. Я решил, что это одно из крыльев. Впрочем, ни размера, ни расстояния определить я не мог: это мог быть и маленький обломок вблизи, и большой поодаль.
Взглянув вниз, я понял, что нахожусь ещё высоко — тысячах на десяти футов.
Внизу лежали пологие холмы, лес, озеро, дороги, постройки и что-то похожее на деревню.
Красивый край. Совсем как у нас. Как иные места в Вирджинии.
Как будто, пожелав, я мог сделать это правдой.
Странное дело. При других обстоятельствах вышло бы даже забавно. Страна огромная, как Советский Союз, с необъятными и почти безлюдными пространствами — а мне угораздило спускаться над обжитым местом.
Вспомнив про карту в кармане, где были отмечены запасные маршруты обратно в Пакистан и Турцию, я снял перчатки, вынул её, тщательно изорвал в мелкие клочья и пустил по ветру. Одной уликой меньше.
Вспомнил я и про серебряный доллар и достал его. Тут-то я и понял, что монета в качестве футляра — затея не такая уж удачная. Какой ещё сувенир на память о пленении американского лётчика-капиталиста лучше новенького блестящего доллара США? Его отберут в первую очередь. Вывинтив ушко, я вытряхнул отравленную иглу и сунул её в карман, где её, может быть, и не найдут, а монету выбросил.
Помню, я подумал: пожалуй, это первый доллар, который я выбросил нарочно.
Помню и другое: интересно, что подумает какой-нибудь русский крестьянин, наткнувшись на него годы спустя, — американский доллар посреди сибирского поля!
Голова, кажется, работала совершенно ясно, только ни на одной мысли не задерживалась. Она перескакивала с одного на другое.
Иногда меня начинало раскачивать, но по большей части я снижался ровно, без болтанки и почти без ощущения падения.
Я снова подумал об игле — не пустить ли её в дело. Вспомнив гибель С-118 и то, как местные едва не линчевали одного из экипажа, я на минуту всерьёз об этом задумался. И всё же надежда уйти меня не оставляла.
Лес был справа. Я пробовал управлять стропами, чтобы снести себя к деревьям: доберусь до них — будет хоть какая-то возможность скрыться. Но ветер гулял. Меня сносило то к лесу, то обратно к озеру. Это тревожило: я знал, что, запутавшись в стропах и со всем своим снаряжением, плыть я не смогу.
Оставалось несколько сотен футов. Я заметил маленький автомобиль, катившийся по грунтовой дороге. Он, похоже, шёл за мной следом. Я видел, как он остановился у деревни и из него вышли двое.
Заметил я и почти прямо под собой вспаханное поле, трактор и двух человек. Один сидел на тракторе, другой стоял рядом и собирал хворост.
До леса мне было уже не дотянуть. Озеро я тоже миновал. Зато явилась новая забота: провода.
И вдруг земля рванулась мне навстречу. Провода я прошёл футах в двадцати пяти, приземлившись примерно на таком же расстоянии от трактора, ударился сильно, а тяжёлый ранец повалил меня, и я приложился головой о землю.
Пока один из мужиков гасил купол, другой помог мне встать. Вскоре подоспела и пара из автомобиля; вместе они помогли снять подвесную систему и шлем. Голова болела, в ушах звенело от быстрого спуска.
До деревни было меньше сотни ярдов. Там, должно быть, была школа: к нам вдруг побежали два-три десятка ребятишек, а следом почти столько же взрослых.
Уйти теперь было немыслимо. Пистолет ещё оставался при мне, но нож крепился к подвесной системе, которую с меня сняли.
Все спрашивали меня разом. По-русски я не говорил и потому не понимал их и не мог ответить. Держались они участливо, но и с любопытством. А когда я не отвечал — я не знал даже, как сказать «спасибо», — было видно, что это их озадачивает.
Один из них поднял два пальца, показал на меня, потом в небо. Подняв глаза, я увидел вдалеке и очень высоко одинокий красно-белый парашют. Второго парашюта на моей машине не было. Разглядеть, есть ли под куполом человек, я не мог и решил, что это как-то связано со взрывом: если по мне стреляли ракетой, возможно, так они спускают её первую ступень. Я покачал головой: я один.
Я продолжал молчать и видел, как недоумение сменяется подозрением. Двое взяли меня под руки и подвели к машине. Один, заметив пистолет поверх костюма, потянулся и забрал его. Я не стал ему мешать. Народу к тому времени набралось больше полусотни.
Машина была маленькая. Уложив парашют и ранец в багажник, мне показали на переднее сиденье рядом с водителем. Человек с пистолетом сел справа от меня. Ещё трое или четверо набились назад.