— Возьмите ещё ночь на размышление, — предложил Коллинз.
— Незачем, я решил.
— Мы хотим, чтобы вы были уверены. Если завтра будете думать так же — позвоните. Тогда и поговорим.
Очевидное он мог бы и не добавлять, но добавил: на этот раз наш разговор нельзя обсуждать ни с кем, даже с женой.
Спал я в ту ночь мало. Рано утром я позвонил ему с ответом.
Третья и последняя наша встреча в мотеле прошла вполне по-деловому. Как всегда, говорил в основном Коллинз.
Мне следовало съездить в Вашингтон на инструктаж и кое-какие проверки. На следующей неделе будет отдан обычный приказ по ВВС, откомандировывающий меня туда на несколько дней. Он и прикроет моё отсутствие на базе, и обеспечит оплату проезда. Настоящие же указания — куда явиться в Вашингтоне и когда — устно передаст тот самый майор, с которого всё началось. Ехать в штатском. Номер в гостинице забронируют. Записаться там я должен под именем «Палмер, Фрэнсис Г.» — фамилия вымышленная, имя и инициал настоящие. Удостоверение на это имя, где я значился гражданским служащим министерства ВВС, выдадут перед поездкой.
И снова Коллинз предупредил мой вопрос. Жёны от природы любопытны, а потому я мог сказать своей, что у меня будет ещё несколько месяцев, чтобы закончить дела и устроить всё необходимое. Мог назвать и размер жалованья, сказать, что буду работать на правительство — но ни при каких обстоятельствах не упоминать Центральное разведывательное управление — и что дело моё будет состоять в разведывательных полётах вдоль границ России. Ровно столько, чтобы она чувствовала себя посвящённой и понимала, насколько важна полная секретность. Не больше. Что до остальных — родителей, друзей — легенду для них мне дадут позже. А пока молчать.
Коллинз сообщил также, что сам выйдет на связь, когда понадобится. Если же мне зачем-нибудь потребуется найти его — есть телефонный номер, который следует запомнить. Там ответят в любой час дня и ночи.
За время наших встреч я несколько раз назвал Центральное разведывательное управление «ЦРУ». И каждый раз Коллинз слегка морщился. Сам он и остальные говорили только «правительство» или, чаще всего, «управление». Почти незаметно для себя я перенял ту же привычку.
Я усваивал науку.
Вот так, полагаю, и делаются шпионы.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
УПРАВЛЕНИЕ
Глава первая
Я никогда не считал себя шпионом, хотя в известном смысле такой взгляд, пожалуй, наивен: операции «Перелёт» суждено было изменить многие привычные определения шпионажа, перекинув мост от эпохи глубоко законспирированного агента «плаща и кинжала» к эпохе целиком электронного спутника-шпиона в небесах.
Мальчишкой я примерял на себя самые разные роли, но, любопытное дело, роли шпиона среди них не было. Оглядываясь назад, я, однако, вижу почти неизбежность в цепочке событий, приведших меня к двери того мотеля.
Я родился 17 августа 1929 года в Бердине, штат Кентукки, в самом сердце угольного края Аппалачей, вторым из шести детей Оливера и Иды Пауэрс. Остальные пятеро были девочками. Единственному же мальчику по стопам отца пойти не полагалось. Сколько себя помню, мне предстояло стать врачом — не по собственному выбору, а потому, что так решил отец.
Пауэрс-школьник, лет тринадцати.
Доводы его были просты: врачи зарабатывают, и семьи их нужды почти не знают. Проведя большую часть жизни в шахте, он знал только самую суровую сторону жизни.
Решимость эту закрепил случай, едва не стоивший ему жизни, когда я был ребёнком. Он работал тормозным на «моторе» — электровозе, тягавшем сцепки угольных вагонеток, — и в его состав врезался другой мотор; ударом отца прижало к своду выработки. Когда шахтёры наконец его вызволили, оказалось, что у него тяжело повреждено бедро. Но ни хромота, ни возвращавшаяся боль из шахты его не выгнали: другой работы не было. Одной из первых моих обязанностей мальчишкой, в Хармоне, штат Вирджиния, было каждое утро подниматься к шахте и узнавать, будет ли сегодня работа. Годы стояли депрессионные, и чаще всего её не было. Иногда по ночам я слышал, как родители говорят не о том, где взять следующий доллар, а где взять следующие пять центов. Случались дни, когда не хватало и на буханку хлеба.
К счастью, ни мне, ни сёстрам не довелось мучиться завистью. У наших друзей и соседей было немногим больше. Край был бедный.
Оттого что я рос единственным мальчиком среди пяти девочек, я сделался порядочным одиночкой. Главным моим занятием было чтение. История, исторические романы — другие времена, другие края — завораживали меня. Одно из самых горьких разочарований детства я пережил, прочитав об открытии Антарктиды адмиралом Бэрдом. Выходило, что неоткрытых миров больше не осталось, что все великие открытия уже сделаны.