Полковник. Как-то я спросил, нельзя ли, чтобы на допросах присутствовал адвокат: в Соединённых Штатах, заметил я, обвиняемый имеет на это право. Переводчик показал на полковника. Как представитель прокуратуры он и присутствует, чтобы следить за законностью допроса. Числясь наблюдателем, полковник частенько задавал вопросы сам, и притом самые опасные для меня. Позже, читая стенограммы, я обнаружил, что все до единого его вопросы приписаны кому-то другому.
На первых двух допросах Руденко был, а дальше почти не появлялся. На одном из них, который вёл генерал, а не два майора, за происходящим наблюдал невысокий худой человек лет сорока, куривший одну за другой. Позже я узнал его имя: Александр Н. Шелепин, по должности — председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, то есть глава КГБ.
(Шелепин возглавлял КГБ с 1958 по 1961 год, после чего был поднят в Президиум. Ставленник Хрущёва и один из самых доверенных его советников, впоследствии он предал его, приложив руку к его свержению.)
— На какой высоте шёл U-2, когда в вас попала ракета?
— Около шестидесяти восьми тысяч футов, но я не уверен, что она в меня попала.
— Мог быть и близкий разрыв.
— Вас сбили с первого же выстрела. Других ракет вы ведь не видели?
— Нет, но и этой я тоже не видел.
— Сколько полётов вы совершили над Россией?
— Этот был первый.
— Сколько?
— Всего один.
— Как называется ваша часть?
— Отряд 10-10.
— Где она базируется?
— Инджирлик.
— Где находится Инджирлик?
— Адана, Турция.
— Сколько U-2 в Инджирлике?
— Четыре или пять.
— Сколько там пилотов U-2?
— Семеро.
— Как их зовут?
— Этого я вам не скажу.
— Мы их и так знаем, так что можете сказать.
— Прекрасно; раз знаете, мне и говорить незачем.
— Бывали ли в Инджирлике высокопоставленные лица?
— Изредка.
— Кто именно?
— Генерал Томас Д. Уайт, например.
— Кто это?
— Кажется, начальник штаба ВВС США.
— Он был в вашем отряде?
— Нет, только на базе.
— Кто ещё?
— Генерал Фрэнк Ф. Эверест, главнокомандующий ВВС США в Европе.
— Ещё?
— Больше никого не припомню.
— Подумайте. Кто ещё?
— Кардинал Спеллман.
— Он был в вашем отряде?
— Нет, ни Уайт, ни Спеллман у нас не были. Они были только на базе.
— Как зовут командира отряда 10-10?
— Полковник Шелтон.
— Кто приказал вам совершить этот полёт?
— Полковник Шелтон.
— Кто отвечал за планирование таких полётов?
— Я знаю только о том единственном полёте, который выполнил. Им занимался полковник Шелтон.
— Кто ставил вам задачу?
— Полковник Шелтон.
— Кто размечал на картах маршрут, по которому вам следовало идти?
— Наш штурман.
— Как его звали?
— Майор Дулак.
— Сколько штурманов в отряде?
— Один.
— Сколько пилотов?
— Семеро.
— Как их зовут?
— Я уже сказал, что на этот вопрос отвечать не буду.
— Где вы учились летать на U-2?
— В Соединённых Штатах.
— Где именно в Соединённых Штатах?
— На одной базе на Западном побережье.
— Как она называется?
— Уотертаун.
— Кто руководил вашей подготовкой?
— Некий полковник Перри.
— Когда вы впервые прибыли в Инджирлик?
— В 1956 году.
— Кто был тогда вашим командиром?
— Тот же полковник Перри.
— Как звали остальных ваших командиров?
— Единственный, кого я ещё помню, — полковник Бирли.
— Что это за прибор? Для чего он?
— Не знаю. Я же говорил, аппаратуру пилотам не показывали. (Это была часть регистратора радиолокационных сигналов.)
— Вы сказали, что целью вашего полёта была разведка. Теперь…
— Нет, я этого не говорил. Я сказал, что предполагаю такую цель. А сам я не знаю, что дело обстоит именно так.
— Но догадаться-то вы можете?
— Могу. Но это будет всего лишь догадка.
— Когда в вас попала ракета, вы сообщили по радио на базу, что покидаете самолёт?
— На этот вопрос отвечать не намерен.
— Почему?
— Потому что не считаю это для себя выгодным.
— По советскому закону полное содействие следствию, включая правдивые ответы на все вопросы, может быть важным основанием для смягчения наказания.
— Возможно. Но отвечать я всё равно отказываюсь.
— Как зовут остальных пилотов в Инджирлике?
(Молчание.)
— Сколько полётов вы совершили над Советским Союзом?