Чертыхаясь, девушка снова попыталась отстраниться, но ее уверенно вернули назад, пригвождая к мужскому телу.
— Не люблю, когда меня обманывают или утаивают правду, — проговорил Тан. — Если Кай приставал, то следовало сообщить мне об этом. И я бы уладил этот вопрос с ним.
— Сама решила, — буркнула девушка. — Мне по каждому поводу что ли бегать докладывать?
— Ты — новенькая. Новеньких плохо принимают. Я мог помочь тебе с адаптацией, — проговорил тот пытливо.
И стало так приятно на душе. Получалось, что он думал о ней? В животе запорхали бабочки от прекрасного ощущения заботы.
— Надеюсь, что ты будешь впредь рассказывать мне обо всем, о чем я тебя спрошу, без утайки. Личное я трогать не собираюсь, только касающееся твоего обучения и местонахождения в академии. Пойми меня правильно, я не смогу защитить тебя, если не буду знать тебя хорошо…
Лаванда встряхнулась, проклиная себя за свое слабоволие. Она чувствовала себя мягкой глиной в данный момент в его руках. Вроде бы только что поставил ее на место, и следовало обидеться, а уже своими приятными словами снова вернул ее расположение к себе.
— Спрашивай, — кивнула она. — Отвечу на все вопросы, которые интересуют. Поняла. Каюсь. Признаю вину.
Пока они ехали до озера Тан задавал ей вопросы, касающиеся утреннего конфликта с Каем, ее появления в академии, сестры и родных. Лаванда честно отвечала, давая ему более продуманные ответы, запоминая и сверяясь с воспоминаниями. Максимально искренне говорила, чтобы убрать все сомнения из его мыслей. О кулоне умолчала. Но он-то о нем и не спрашивал.
Глава 18 На озере
Спешившись на опушке, путники продвигались вглубь по застланному ковром елейному опаду, попутно пиная шишки и спотыкаясь о выступающие корни деревьев. Вернее Лава пинала и спотыкалась, а Танис ее подхватывал, не давая окончательно уткнуться носом в лиственный сбор и насладиться елейным ароматом шишек вперемешку с грязью, к которому она так стремилась.
В какой-то момент тропинка сузилась и мужчина пошел впереди нее ровной поступью, держа под уздцы своего верного коня. Глядя ему в след на его ровную спину, уверенную походку, слушая его истории из прошлого, Лаванда поймала себя на мысли, что воспринимает его не как ректора академии, а как старого знакомого, приехавшего издалека и выбирающего себе оптимальное место для ночлега.
— Танис, а у тебя нет более важных дел помимо прогулки к озеру?
Было странным, что часть времени он проводил с ней. Закрадывалось ощущение, что он проводил большую часть своего времени с ней специально с какой-то целью.
— Есть, конечно, — мужчина ухмыльнулся. — Но и ректоры академий тоже изредка хотят отдыхать.
Он обернулся и Лава встретилась с его голубыми насмешливыми глазами. Льняная белая рубашка, потертые штаны. Он не любил носить помпезную одежду, выдающую его принадлежность.
— И давно ты в последний раз отдыхал? — девушка споткнулась об очередную шишку, но равновесие удержала, отвесив самой себе мысленную «пятюню».
— Не припомню. Очень давно, — выдохнул он с печалью. — Несколько лет назад.
И это прозвучало с такой животрепещущей ноткой горести, что даже Лаванда прониклась его бременем и сожалением, а заодно задумалась о своем полноправном отпуске, который ее ожидал после завершения этой незамысловатой поездки в сказочный мир порталов.
Еловый бор закончился минут через десять их пешей прогулки, перерастая в небольшую опушку. Деревья поредели, тропинка обозначилась четче и влилась прямо в чистейшее с зеркальной гладью озеро. Маленькое, но безукоризненно чистое, оно привлекало к себе каждого на своем пути. Прозрачное вплоть до самого дна, позволяющее рассмотреть всю местную живность, к счастью, только мелкую и великолепный подводный антураж в виде белого песочка и огромных булыжников.
Танис отпустил жеребца пастись, не стал привязывать, давая тому полную свободу, в то время как сам направился прямо к водоему.
Девушка остановилась неподалеку, наблюдая за тем, как он присаживается у воды и протягивает ладонь, касаясь лишь самой ее поверхности. Так нежно и ласково, что озеро откликнулось, приглашая его в свои объятия.
Лаванда не поняла, что именно случилось, лишь ощутила приятную прохладу и усилившееся желание искупаться.
И тут же ее глаза полезли на лоб, удивленно моргая, а челюсть уехала вниз от неожиданности.