Хмурый офицер окинул рядового строгим взглядом и, чуть подумав, тоже отсалютовал. Только выбросив руку не прямо и вверх, а как-то наискосок, едва не задев пальцами лицо молодого парня. А в следующее мгновение солдат, выпучив глаза, ухватился обеими ладонями за горло, словно обожженное огнем. Боль была столь внезапной и острой, что Шульц даже вскрикнуть не сумел. А только вздрогнул, широко распахнул глаза и попытался шагнуть вперед. Но ноги его уже не слушались…
Корнеев бережно подхватил падающее тело часового и аккуратно опустил его на землю. Не оглядываясь, подал знак, и позади него практически бесшумно возникли фигуры остальных разведчиков.
Немцы, как и предполагалось, еще спали. Взрыв у монастырских стен, такой эффектный на опушке, в глубине леса вряд ли был достаточно громким, а потому никого не потревожил. Засада, даже очень опасная и ответственная — все же не передовая. Тут ни землянок, ни блиндажей нет. Лежи, где указали, и не шевелись. Жди добычу. Но хозяйственные немцы и здесь исхитрились обустроить себе под временное жилье старую воронку. Соорудив крышу из веток и лапника…
Оставив бойцов наверху, майор осторожно заглянул внутрь. В полутьме, царившей там, трудно было точно сосчитать всех, тем более что солдаты спали вповалку, прижимаясь друг к другу. Но даже на первый взгляд их было там не меньше десятка.
Корнеев подался назад.
— Вот черт… Там и шагу ступить негде. Бесшумно убрать не получится… — объяснил тихонько товарищам. — Петров, Ованесян… Залягте по обеим сторонам и, если вдруг начнется шевеление, бросьте им внутрь по гранате. Только постарайтесь сделать это одновременно. Будем надеяться, что эхо одного взрыва, не подкрепленное перестрелкой, даже если и достигнет других групп, не поднимет тревогу. А мы, — майор указал на Гусева и Олега Пивоваренко, — пойдем Лейлу со Степанычем выручать. Похоже, и у них все не так гладко…
Голоса, доносившиеся от дороги, тем временем становились все громче, а потом раздался испуганный девичий вскрик. Миг тишины — и девушка завизжала во второй раз.
Разведчики успели затаиться в придорожных кустах как раз к тому моменту, когда оживленно переговаривающиеся немецкие солдаты потащили прочь мнимого старика-крестьянина, мешающего их лейтенанту сговориться с юной и, кажется, вполне покладистой красоткой.
Дав солдатам немного углубиться в лес, Корнеев указал на Пивоваренко правого солдата, а сам быстро подшагнул за спину того, что удерживал Степаныча с левой стороны. Двигался вроде бесшумно, и все же солдат почувствовал приближение смерти, потому что неожиданно остановился и начал поворачиваться. Но ему в рукав крепко вцепился ефрейтор Семеняк. Закончить движение Ганс так и не успел. Острый финский нож вошел ему точно под лопатку, а мгновение спустя от удара в основание черепа скончался и его рябой товарищ.
— Как Лейла? — тут же спросил у Семеняка Корнеев.
— Ничего страшного, командир. Теперь — точно. Офицер пытается ее уломать по-хорошему. Так что до насилия вряд ли дойдет… Во всяком случае, не сразу. Успеем помочь девчонке. У вас что?
— Троих убрали. Еще десяток наши парни во временной землянке караулят. Крепко спят, гады, будить жалко… Выкурить их, что ли?
— Товарищ майор, товарищ майор… — тихонечко позвал Корнеева Гусев. — Сержант Мамедова с лейтенантом в лес вошла. Солдат один остался. Разрешите, я сниму?
— Давай, — кивнул майор.
Иван, прячась в кустах, прокрался на дистанцию уверенного броска, подождал, пока стоящий боком немец повернется к нему лицом, и метнул нож.
Старший солдат Вассермюллер удивленно посмотрел на торчащую из своей груди рукоять, даже успел положить на нее ладонь, но на большее у него не хватило силы. Франц жалобно всхлипнул, пошатнулся и стал оседать.
Упасть ему не дали. В три прыжка преодолев разделяющее их расстояние, Гусев подхватил немца подмышки и потащил на обочину. Шума приближающихся машин еще не было слышно, но все равно — трупы немецких солдат на дороге валяться не должны… Непорядок.
Ему на помощь бросился Пивоваренко, а Корнеев с Семеняком поспешили выручать радистку.
Могли и не торопиться. Молоденький лейтенант был так наивен и беспомощен в ухаживании, что сунув банкноты девушке, дальше просто стоял рядом — явно не зная, с какого боку к ней подступиться. То ли ожидал, что она сама, как в борделе, все за него сделает. То ли попросту наслаждался присутствием юной красавицы, от чего отвык за военные годы.