— А что же он тогда такой… — Ольга замялась, подбирая нужное слово. — Не настоящий.
— Ты хотела сказать: слишком ухоженный?
— Ну да. Это ж сколько труда приложено, чтоб такой порядок навести? А главное — зачем? Грибов больше вырастет, что ли? Заняться фрицам нечем, или… — Она помолчала чуток, а потом продолжила скороговоркой, потемнев глазами и задыхаясь от возмущения: — Я поняла, товарищи! Это проклятые фашисты над нашими пленными так издевались, верно? Заставляли людей выполнять совершенно бесполезную работу.
— Нет, дочка, — успокоил ее Степаныч. — Все гораздо проще и жестче. Иные края — иные порядки. Я немного пожил возле западной границы, успел понять. Деловая древесина здесь очень дорогая. Поэтому каждый хозяин ухаживает за своим участком, как за садом. Ни одного деревца зря не срубит…
— У них что, и лес у каждого свой?
— Не лес, нет, — усмехнулся Семеняк. — Только небольшой участок. Пара-тройка моргов… Морг — это не покойницкая, — поспешил объяснить, видя возрастающее недоумение на лице девушки. — Мера площади такая. Чуть меньше половины нашего гектара. Общее здесь только небо над головой. А все остальное — порознь. Каждый на себя тащит, в свою норку. Хотя какой-нибудь настоящий пан наверняка гораздо большим куском лесных угодий владеет. Но там такого порядка уже не увидишь. Пану хворост без надобности. В его каминах уж точно цельными поленьями топят.
— И одного собранного хворосту на весь год хватает? — пуще прежнего удивилась Ольга, хорошо зная, какая уйма дров нужна, чтоб на семью еду приготовить. А тем более в зимнюю стужу — избу обогреть.
— Нет, хворост только на растопку. А так они торф заготавливают, — продолжил походный ликбез старшина. — Вот мы болотца проходили. Небось заприметила: кучки из земляных кирпичиков вдоль тропок навалены? Это и есть здешнее главное топливо. Вроде сушеного кизяка…
— Ужас, — поморщилась девушка. — До чего проклятый капитализм людей довел: землю жечь в очаге приходится…
— Разговорчики! — шикнул на обоих Малышев. — Лучше ближе к деревьям прижимайтесь да по сторонам поглядывайте. А то мы в этих аллеях видны, как на плацу. На километры во все стороны простреливается…
— Куда дальше путь держим, командир? — задал вопрос Телегин, шедший впереди группы. — Продолжаем уходить из зоны возможного охвата или уже можем поворачивать на запад?
— Думаю, можно. Поскольку немцы не знают о нас, то и искать не будут. На северо-западе, примерно в двух километрах отсюда, — Малышев открыл планшет и бросил взгляд на карту, — отмечена продолговатая плешь. Надо проверить ее пригодность.
— Под аэродром? Не далековато от главной цели? — усомнился Кузьмич, тоже посматривая на карту. — Двадцать километров до точки «Д». В случае чего ни десант к нам на помощь вовремя не поспеет, ни мы сами к самолетам не добежим.
— Это, извини, как вопрос встанет, — не согласился с товарищем ефрейтор Семеняк. — Вот помню, у нас в колхозе, аккурат перед самой войной, случай был. Племенной бык отвязался. Хороший бугай, тонну двести с гаком весил. И что важно: к себе только зоотехника Василия подпускал, — тот его с теленка вырастил. Ну так вот… Воскресный день. Рядом с фермой, на выгоне, футбольный матч. Все, как обычно: шум, гам, свист… Очевидно, и быку стало любопытно. А команды играли, как сейчас помню: наш «Вымпел» — синие трусы и красные майки, а команда гостей «Заря» — белые майки и красные трусы. Сам понимаешь, что такого безобразия ни один порядочный бык безнаказанно оставить не мог. И, не обращая внимания на зрителей, эта гора мышц, вооруженная парой рогов, бросилась гонять игроков по всему стадиону. Благо спортсменов было слишком много, и он не мог сосредоточиться на ком-то конкретном… — под сдерживаемые смешки товарищей Степаныч мечтательно улыбнулся, припоминая веселые моменты прошлой, мирной жизни.
— К чему я, собственно… — закруглился Семеняк. — Рядом с футбольным полем речка протекала. Не слишком широкая, метра четыре. Так многие, не только спортсмены, но и болельщики, перепрыгивали ее с ходу, даже не заметив. Тем, кстати, и спаслись, — не захотел бык в прохладную водицу лезть. А чуть позже и зоотехник подоспел, увел в хлев разбушевавшуюся скотину.
— Подмечено верно, хоть и слишком многословно, — поддержал ефрейтора Малышев. — Наша задача осмотреть все подходящие места, а уж какое из них использовать, позже решим. Группа, слушай мою команду! Двигаемся в прежнем порядке. Дистанция — пять метров. Шагом марш. Я — замыкающий… Отставить!