Лейла взвизгнула.
Не слишком громко, она еще не могла понять, как далеко они собирались зайти. Возможно, заскучавшие на посту солдаты всего лишь хотят подшутить — и ограничатся фривольным тисканьем и парой грубых поцелуев? Но, как только тот, что подкрался сзади, сгреб ее в охапку и, не теряя ни секунды, сразу же полез за пазуху, Лейле стало по-настоящему страшно, и она взвизгнула еще раз.
— Да заткни ты ей рот, Франц… — недовольно поморщился Карл, засовывая в карман кисет и наводя на Семеняка автомат. — Хотите поиграться, тащите малышку в кусты и не шумите. Офицер услышит, всем перепадет. Ты же его знаешь.
— Знаю… — проворчал тот и зло прорычал Лейле прямо в ухо: — Заткнись, сучонка! Еще раз пискнешь, заставлю собственный подол сожрать.
— Ну ты чего, kleine Nutte, первый раз, что ли? Не дергайся, Schneck… Мы нежно. Тебе понравится…
— Еще и заработаешь… — сменил тон Франц, заметив, что девушка перестала брыкаться и притихла. — Три марки? Годится?
Предложенная им сумма не слишком большая. По военным ценам тянула максимум на полкило сахара или сала. Да и то в магазине, а у спекулянтов все стоило раза в четыре дороже. В городе — еще больше. Но с другой стороны — довольно щедро, ведь именно столько солдат получал за день службы. Так что, по мнению Франца, он был более чем щедрым в отношении деревенской потаскушки. Целые сутки службы за несколько минут лежания на спине.
Девчонка и в самом деле тихонько замерла. Наверно, прикидывала, что сможет купить на нежданные деньги.
— Ну вот и славно, — пробормотал Франц, уже по-хозяйски, неторопливо ощупывая Лейлу. — А будешь умницей и хорошенько постараешься — заработаешь больше, чем думаешь. Тут еще целый взвод таких же щедрых парней, как я.
Но как только его ладони легли на грудь девушки, Лейла завопила во все горло.
Она хоть и не поняла ни одного слова из того, что говорил эсэсовец, но сообразила — дальше тянуть не следует. Да и терпеть его лапы на своем теле стало совсем невмоготу.
— Сдурела?! — отшатнулся от неожиданности Франц.
Зато молодой штурмман быстро шагнул вперед и отвесил девушке звонкую оплеуху.
— Заткнись, Schlampe!
Но было уже поздно. Визг и крики девушки сделали свое. Привлекли внимание тех, кто укрывался в лесу.
— И что у вас там происходит?.. — поинтересовался чей-то голос, и из кустов на дорогу вышел офицер.
Совсем молодой парень, наверно еще даже не бреющий щек. Позевывая и потягиваясь спросонья. С одного взгляда он верно оценил обстановку и недовольно поморщился.
— Франц, опять вы с Гансом взялись за старое? Никак угомониться не можете? И ты, Карл, туда же? Совсем оголодали, что ли? Это ж не Россия, где все было позволено. Чего к людям пристали? Пусть себе идут. Наверно, торопятся, если до рассвета поднялись…
— Клянусь всем святым, господин лейтенант. И в мыслях ничего плохого не было. Она же сама не прочь с парнями покувыркаться, господин лейтенант… — как можно убедительнее заговорил старший солдат, немного понижая голос. — Гляньте, гляньте сами — как глазками по сторонам стреляет!.. Разве ж можно такую красотку, да без обыска отпустить? Прикажите Карлу с Гансом этого ее отца или деда в сторонку отвести, а мы с вами тем временем с малышкой столкуемся. Уж поверьте моему опыту, покажите ей десять марок и ведите собирать цветочки. Отказа не будет. Уверен! Ну а после уж и мы… с вашего разрешения.
По-прежнему не понимая ни одного слова, Лейла почувствовала, что в их поначалу так отлично сработавшем плане что-то не заладилось. И, доверяя женской интуиции, младший сержант Мамедова одарила молоденького немецкого офицера мимолетной, робкой улыбкой. Но взглянула на него при этом так, что лейтенант вмиг приободрился и развернул плечи.
— Доннерветтер, Вассермюллер, я вижу: ты и в самом деле знаешь толк в этих делах!.. Десять марок, говоришь? А не слишком ли дешево за такую красоту и юность? В борделях женщины намного дороже стоят.
— Так это в городе, господин лейтенант, — махнул рукой Франц. — А здесь свои расценки. Война. Посудите сами, где ей еще удастся так хорошо подзаработать? Девушек молодых за последние пять лет много подросло, а мужиков-то и нет… — Тут солдат понял, что разговор с вполне безобидного направления сейчас может соскользнуть в русло политики и внимания гестапо, а потому поспешил сменить тему.
— Жаль, что вы вчера разрешили на ужин НЗ использовать. С тушенкой да шоколадом мы бы с этой селяночкой еще скорее нашли общий язык. Деньги еще отоварить нужно, а еда — совсем другое дело. Знаете, сколько банка свиной тушенки на черном рынке стоит?