Порученцы, вестовые и ординарцы либо куда-то бегут с приказом, либо уже возвращаются с докладом. Сонные, угрюмые и не в меру суетливые связисты постоянно налаживают связь, и в обязательном порядке, непрерывно, вполголоса матерят погодные условия, которые непостижимым образом всегда ухудшают слышимость, даже проводного телефона.
Высокие чины, так и не изжив за минувшее двадцатилетие привычки Гражданской войны, как в молодости, вдруг срываются с места, и несутся на передовую, чтоб самолично удостовериться в правдивости, полученной по телефону информации. При этом увлекая за собой и многочисленную свиту, чем вызывают непреходящую головную боль у начальника охраны, делающего титанические усилия, чтобы хоть как-то обеспечить безопасность командования. От них не отстают и заместители всех уровней. Но делают это уже не так заметно…
А так же, во всю эту бурлящую кашу вносят свою посильную лепту и службы тылового обеспечения, согласно имеющейся задачи, и в меру возможностей, пытающиеся создать хоть какой-то минимальный комфорт в месте временного нахождения командующего и Штаба, а также — организовать обязательное по Уставу трехразовое питание личного состава.
Но эта, на первый взгляд, бессмысленная «суета сует, всяческая суета и томление духа» только обманчивая видимость. На самом деле здесь царит такая же идеальная логика поступков и перемещений, как в огромном муравейнике, где любой из тысяч обитателей занят доверенным только ему одному конкретным делом. И не имеет значения, что везет на телеге угрюмый ездовой — снаряды на передовую, из-за того что грузовики не могут подъехать ближе, или — грязное белье в прачечную. Все знания, силы и умения этих людей направлены на достижение одной единственной цели — победы над врагом!..
Вполне разумно предположив, что как только он объявится в отделении разведки, то никакого личного времени до конца операции у него больше не будет, майор Корнеев решил сначала заглянуть на продсклад. При этом, вполне естественно, что Николая интересовало не столько хранящееся там имущество, как один кладовщик, с погонами ефрейтора на, туго перетянутой ремнем в осиной талии, гимнастерке. И изумительными васильковыми глазками. Вот именно — глазками! Обращать более пристальное внимание на все остальные достопримечательности девушки, Корнеев категорически запретил себе до конца войны.
Но и не зайти к ней не мог. Тем более, проезжал рядом.
У огромной, защитного цвета брезентовой палатки бурлил небольшой, но очень оживленный водоворот из лиц сержантского состава, вооруженного флягами, баклагами, термосами и даже бидонами. Которыми они бойко жестикулировали — то ли предлагая в подарок, то ли угрожая забросать, как гранатами, невозмутимую женскую фигурку, непреклонно перекрывшую вход на склад, отодвинув в сторону растерявшегося часового.
Судя по всему, Корнеев поспел скорее к завершению действия, нежели к началу, поскольку за поднятым шумом никто из военнослужащих не обратил на тарахтение, остановившихся позади оживленной толпы, мотоциклов. Майору самому едва удалось расслышать, прорезающий общий гул звонкий девичий голосок:
— Товарищи, повторяю, сегодня выдачи не будет! Не будет. Приходите за разнарядкой завтра с обеда!
— Специально ждете пока солнце пригреет?! — выкрикнул кто-то из старшин, обремененный глубокими познаниями в бытовой химии. — Сейчас выдавай. По холодку!..
— Здорово, славяне! — громко поприветствовал не на шутку разбушевавшихся бойцов Корнеев. — Что за шум, а драки нет? Может, перед штурмом небольшую артподготовку проведем? Или авиацию попросим неподдающийся объект проутюжить? Как считаете?
Среди сержантов и старшин дураков не имелось, — не выживают. Они уж и сами понимали, что хватили лишку, поэтому шутейного окрика старшего офицера, вполне хватило, чтоб прекратить этот, стихийно возникший митинг. И утоптанная площадка перед хозяйственной палаткой опустела быстрее чем по команде «Воздух!».