— Сиди, Лейла, — остановил девушку Корнеев и поднял руку, привлекая общее внимание. — Объясняю всем сразу, чтобы больше не повторяться. У разведчиков свои правила. На маскхалате нет погон, поэтому звания не имеют такого значения, как в обычных войсках. Есть просто старший группы, его заместитель и все остальные. Ценится исключительно и только личный боевой опыт. В общем, чувствуйте себя так, словно оказались на вечеринке в еще незнакомой, но очень хорошей и дружелюбной компании. Со старшеклассниками…
— Я думаю, командир, — подал голос капитан, с большим резаным шрамом через левую щеку, начинающимся у крыла носа и уходя наискось под подбородок, — что лучше начать исповедь с наших историй. Какая там биография у девчушек? Средняя школа, да курсы радисток?.. И по этикету, в культурном обществе, мужчин представляют дамам, а не наоборот… — вроде как шуткой, смягчил он собственный безапелляционный тон.
— Не вопрос, — пожал плечами Корнеев. — А у ж, коли назвался груздем, так и полезай… Только погоди чуток. Кофе — это здорово, но и по глотку, за знакомство, так сказать, тоже лишним не будет. Тем более что почти у всех нас, сегодня, для этого имеется весьма важный повод. Возражения есть? Возражений нет. Держи капитан флягу. Обойдемся без мерной тары. Душа меру знает… Ну, а для тех, кто захочет ее обмануть, на всякий случай сразу уточняю: на задание выходим завтра вечером. Но и до этого отдыхать не придется.
— Понятно… — кивнул капитан, но глотнул все-таки основательно, занюхал рукавом и отрекомендовался. — Будем знакомы. Петров Виктор. Командир саперного батальона. Осужден за невыполнение боевой задачи… — немного помолчал и объяснил. — Мост к назначенному часу не успели отремонтировать. Сорвали сроки наступления полка.
При слове «осужден» радистки недоуменно-встревожено переглянулись промеж собой, а потом вопросительно уставились на Корнеева.
— Да, девчонки, все эти парни вчерашние штрафники. Но, тем не менее, люди достойные и надежные… — объяснил он. — Продолжай, Виктор. Извини, что перебил. А что так, с мостом?
— Вообще-то мы успели с ремонтом, но за полчаса до «Ч», немец его повторно разбомбил. А разбираться в суматохе не стали… Начштаба писал, что за первый мост меня к награде представили, — криво усмехнулся капитан. — Ну, а за второй, таким вот Макаром… Значит, все по справедливости. Без обид.
— Бывает, — согласился Корнеев.
— Бывает… — кивнул Петров. — Курить можно?
— Вы как, девчонки? По упомянутому ранее этикету, вопрос больше относится к вам, — усмехнулся Корнеев. — Хотя, лично я разрешил бы. Палатку и проветрить можно, зато комаров поубавиться…
— Ой, ну что вы, товарищи офицеры, в самом деле? Вот еще придумали буржуйские условности? Терпеть не могу разные цирлих-манирлих… Дамы, серы, господа… — возмущенно зарделась Гордеева, принимая от Петрова баклагу и делая совсем маленький, осторожный глоточек, но все равно закашлялась и замахала перед разинутым ртом ладошкой. — Ф-фу, это же спирт! Жжет, зараза. Ой, забыла… Ольга Гордеева.
— Ольга Максимовна, — не забыл уточнить Корнеев, чем вызвал еще один приступ красноты у девушки, но поправлять командира она не стала. Сама напросилась.
— Лейла Мамедова, — улыбнулась вторая радистка. — Можно Ляля или Лиля. — Забрала у подруги баклагу и тоже чуть-чуть надпила. Но более умело. Вовремя задержав дыхание. — Со знакомством, товарищи офицеры.
— Боюсь, что табачный дым мало поможет, больно злющие гады… Как эсесовцы… Олег Пивоваренко, — представился сидевший рядом с ней капитан, перенимая у девушек эстафетную посуду. — Ну, за победу!
Он пил спирт, не спеша, как воду. Только кадык ходил. Потом перевел дыхание и передал баклагу соседу слева.
— Не волнуйся, командир, — прямо посмотрел в глаза Корнееву. — Я вообще горькую не пью. Но сегодня, можно. Командир парашютного батальона. Во время высадки не справился с парашютом. Сильным боковым ветром отнесло далеко в сторону. При выполнении поставленной задачи, мой батальон понес очень большие потери. В штабе воздушно-десантной бригады решили, что из-за отсутствия в бою командира…
— Десантник? — обрадовался и тут же возмутился Корнеев. — То-то я едва от удара твоего ушел. Почему дальше в полную силу не работал? Ленился или побоялся уронить достоинство командира?
— Сам же сказал, аккуратно, без травм. А у меня, Николай, удар поставлен так, что если бить от души — непременно покалечу, а как начну соизмерять движение — сразу темп теряется.