— В багажнике ничего нет, — воскликнула Фло. — Боже! Какая радость!
— Извини, — проговорил Рене сдавленным голосом, — но за руль лучше сесть тебе… Я уже не знаю, что делаю… это… вот это… окончательно меня подкосило.
Он остановился и, пока Флоранс обходила машину, тяжело передвинулся на ее место. Она села за руль, подвинула поближе сиденье, ощупала тормоз, рукоятку переключения скоростей, пытаясь освоиться с управлением.
— Не знаю, что со мной, — продолжал Рене, — вероятно, переволновался… А ведь по идее должен почувствовать облегчение.
Флоранс решительно вывела «ситроен» на автостраду. На лице вновь появился румянец, и казалось, она с трудом сдерживает в себе какой-то порыв, что было видно по тому, как она жала на газ. Машина неслась, легко обгоняя правый ряд. 120, 130 километров в час…
— Осторожнее, — посоветовал Рене.
— Столько переживаний из-за ничего, — сказала она. — Как глупо! Верь после этого журналистам! Какие же они рассказывают байки! Готова поспорить, что Поль в Ницце, в добром здравии.
Рене слушал рассеянно. Его внимание привлекла тупая, неведомая ранее боль, мешавшая глубоко дышать. Или, может, дышать не давал какой-то животный инстинкт. Он боялся, как бы при полном вдохе внутри что-нибудь не лопнуло. Осторожно помассировал грудь в области сердца. Фло продолжала оживленно говорить:
— Не знаю, что там произошло в этом гараже. Может, кого-то и убили, но не Поля. А тело засунули в другую машину.
Ему не следовало двигаться, он это остро ощущал. Боль принимала определенную форму… она была длинной… вычерчивалась вертикально от горла до диафрагмы. И медленно входила в плечо. Это была не обычная боль… скорее ломота, спазм… но в то же время теплее, горячее, чем спазм. Он слишком долго сидел за рулем, слишком мало ел.
— Никому не пожелала бы пройти через это. Хорошо, что у меня здоровое сердце.
Сердце! Она сказала: сердце. Неужели у него сдает сердце? Мишель накануне посоветовал ему отдохнуть, запретив курение… Что же все-таки он имел в виду?
— Видишь ли, Рене, в определенном смысле это пошло мне на пользу. Я видела самое худшее так близко, что мне теперь не страшно встретиться с Полем. Теперь он должен уступить, клянусь.
Почему слова доносятся, как из телефонной трубки, будто приглушенные громадным расстоянием?.. Почему лучи солнца, отражающиеся от капота, причиняют такую боль? И почему этот обильный пот, от которого рубашка прилипает к спинке сиденья? Ему захотелось вытереть лоб, и он поднял левую руку. В нее сразу же вошла боль. В пальцах покалывало. Он испытывал то, что человек чувствует, если слишком долго спал на одном боку и отлежал руку. Он потер ее, но безрезультатно. «Это приступ», — подумал он. Но не знал, приступ чего. К боли теперь примешивался страх… не страх смерти… просто беспокойство, что он здесь, на дороге, вдали от всякой помощи. Найти бы тень, воды, кровать! Как бы хорошо полежать! Вдруг до него дошло, что к нему обращается Фло.
— Что?
— Ты выглядишь измученным, — сказала она.
— Да… Больше не могу.
— Хочешь, остановимся?
— Нельзя. И потом, это слишком опасно. Поехали дальше. Не обращай на меня внимания.
Ему приходилось подыскивать каждое слово. Он любил Фло, но ему хотелось замкнуться в себе, сжать боль пальцами, мешая ей проникнуть в живот. Любовь!.. У него нет времени. Ему нельзя отвлекаться.
Они вдвоем стояли в узкой кабине. Жорж прижимал трубку к уху. Связь была плохой, и Жоэль не слышал голоса Влади.
— Мы в Невере, — говорил Жорж. — А! Ты знаешь!.. Сообщили по радио?.. Да, невезуха. Несчастный случай!.. Подожди! Товар забрали в одном городке у Валанса… Расскажу потом… Тачку еле нашли. Думали, что совсем потеряли… А потом повезло… Нет, все прошло гладко… А теперь что нам делать?.. Бросаем его где-нибудь и возвращаемся в Обервилье?..
Жоэль провожал взглядом девушку в мини-юбке.
— Влади хочет с тобой поговорить, — сказал Жорж.
Жоэль приклеил жвачку под полочкой и взял трубку. Жорж зажег сигарету. Он курил так много, что язык уже покалывало.
— Нет, не обыскивали… Как ты себе это представляешь? Сидим на берегу реки и выворачиваем ему карманы?.. Что?.. Потрясающая идея. Ты один способен выдумать такие штучки… Вернемся к вечеру… Ладно… Да, знаю… Но я же не нарочно… Либо он, либо я… Сейчас это уже не имеет значения… Передаю трубку.
Он протянул трубку Жоржу. С Влади не соскучишься. Его ничем не смутишь. Жоэль вышел из кабины и подождал Жоржа в зале почтового отделения. Они совсем выдохлись, но в конце концов прогулка оказалась не такой уж неприятной. И закончится она прекрасно.