Я пригляделся и различил во тьме платформу с электромагнитными линиями поездов, диспетчерскую, а чуть вдали, метрах в шестистах, виднелся огромный завал.
– Что здесь случилось? Спросил я, разглядывая груду камней.
– Да хрен бы знал. Грохотнуло тогда сильно. Думал, землетрясение, ан нет. Взорвал кто-то, похоже. Не знаю, в общем. Не спрашивай меня об этом.
– Понял.
Когда мы подъехали к платформе, Алексей нажал на кнопку, и погрузчик стих. Ассенизатор крякнул и вылез с тесного места водителя, сжимая в руках пушку.
– Пойдём, покажу тебе, где выход, а то сам-то, небось, не найдёшь.
По лестнице мы поднялись на дорожку для пешеходов, по ней вышли на платформу и прошли мимо диспетчерской к дверям. Пока мы шли, я краем глаза заглянул в диспетчерскую, просветив её фонариком.
– Трупы ищешь, а, солдат? Думаешь, обманываю тебя? Ещё бы ты так не думал. Все исчезли, всюду крысы, а я выжил. Ты хочешь верь, а хочешь нет, но я тебе правду сказал. Про пушку тоже.
Мы подошли к открытым дверям, и Алексей встал у стены, отодвигаясь с прохода.
– Там на поверхности парковка есть. Вот, возьми.
Алексей пошарил в кармане рукой, достал оттуда чип-ключ и протянул его мне. Я долго смотрел на него, не решаясь брать.
– Чего встал? Бери. Не бойся, в дерьме я его не купал. Чёрный “Армор”. Не смотри так, от отца достался. Он у меня американские тачки любил. Мне лично вообще срать, на чём ездить, хоть на погрузчике, а этот проходимый, надёжный, высокий. Мне он всё равно больше не понадобится. Сядешь и по дороге можешь хоть до центрального ехать. Правда, я бы не советовал.
– Почему?
– Ящериц там много. Если крысы ещё что-то как-то, то ящерицы…с этими справиться труднее. Там вроде как дело к ночи идёт, но я бы не рассчитывал на то, что эти твари спят.
– Ты идёшь?
Алексей мотанул головой так, что щёки затряслись.
– Нет, тут останусь.
Я подозрительно сощурился, глядя на ассенизатора. Он это заметил.
– Слушай, ты солдат, я всё понимаю. У тебя задание есть, честь, долг, патриотизм, всё такое, но я…меня все эти твари до чёртиков пугают. Ладно у меня сейчас пушка есть, а когда патроны кончатся? Не знаю уж, есть ли у неё…да и там, на поверхности...видишь ли, мне там делать нечего. Мы же с тобой оба понимаем, да? Даже если ты и этот твой отряд выживете, меня спасать никто не будет. Вас заберут, это да, но не меня. Так что я тут останусь…в дерьме покопаюсь, хе. Работу свою буду делать. Всё равно кроме неё в жизни у меня больше ни хрена не было.
В общем, помощник из меня никакой, так что ты это, один давай. Один. Успехов тебе. Может и правда докопаетесь вы до того, что случилось. Изменится, может, чего, а если нет…ну и хрен с ним.
– Я поговорю с командованием. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебя не оставили.
Алексей крякнул.
– Ну сделай-сделай. Сам знаешь, что хрен там меня заберут, а если и заберут, то пытать будут, вынюхивать. Выяснять что-то. Доведут меня до того, что я под себя ходить начну и слюни пускать. Ты, это, в общем, сержант, не дави на больное. Некуда мне отсюда уже деваться. Не-ку-да. Всё, закрыли тему.
Я долго смотрел на Алексея, потом подошёл к стене, наклонился и провёл пальцем по штукатурке, после чего выпрямился и нарисовал на стене последовательность цифр.
– Рация у тебя есть? Я кивнул в сторону цифр. – Запиши себе. Мы будем на этой частоте. Если вдруг передумаешь, выйди на связь. Может ты и прав, но шанс всегда есть. Если связаться не получится, поднимайся наверх и как только услышишь шум лопастей вертолёта, выбегай наружу и маши руками. Другого шанса не будет.
– Угу, – недовольно промычал Алексей.
– Запиши, – снова сказал я, указав пальцем на стену и переступил порог.
Когда я поднялся по лестнице, то оказался в бункере. Точь таком же однотипном, как и все остальные. Я быстро осмотрел помещения на предмет наличия крыс, следов борьбы или ещё чего-то, что помогло бы пролить свет на происходящее, но ничего не нашёл. Ключи от машины у меня были, а значит, надо ехать – решил я. Чем быстрее доберусь до центрального комплекса, тем быстрее выйду на связь, найду Дага и Майко и, кто его знает, быстрее уберусь с этого острова. Не нравилось мне здесь, ох как не нравилось. Прям нутро противилось этому месту.