Я наклонил голову, буравя врага глазами, почувствовал, как внутри меня всё напружинилось, напряглось, в кровь, словно по заказу, впрыснуло дозу адреналина, я вдавил педаль газа в пол и с пробуксовкой сорвался с места.
Тварь на моё движение никак не отреагировала. Она продолжала стоять на мосту, не двигаясь. Я сжал руль крепче, отпустил автомат и потянулся к ремню безопасности. От столкновения мне явно не поздоровится, так что следовало подумать о собственной жизни. Вряд ли я убью тварь, протаранив её, но я намеревался нанести ей как можно больше урона. Чтобы помучалась. Чтобы страдала. Чтобы, чёрт побери, сдохла!
Стрелка спидометра, подрагивая, добралась до отметки в пятьдесят миль, шестьдесят, подползла к семидесяти. До твари оставалось всего ничего, каких-нибудь пятьсот метров. Продолжая давить тапку в пол, я бешено заорал, готовясь к столкновению. В голове у меня мелькнула мысль, что в этом старом хламье наверняка нет подушек безопасности. Значит, будет больно. Спасёт только ремень и толщина металла здоровенного кузова. Оставалось надеяться на предсказуемость твари и на то, что теория вероятности окажется на моей стороне. Я либо выживу, либо нет. Либо протараню тварь, либо нет, либо…
В самый последний момент тварь напрягла задние лапы, отскочила и, крутанув шипастым хвостом, шибанула им в левый бок автомобиля, выбив стекло. Пришлось зажмуриться, чтобы осколки не попали в глаза. Заднюю часть внедорожника бросило в сторону, машина полетела боком и, подскочив на яме, подпрыгнула и бочкой поскакала по дороге.
Сработали подушки (они здесь всё-таки были), стёкла с громким лязгом разбились и повылетали. Послышался хруст мнущегося металла и скрип механизмов. Машина крутанулась раз, два, три и на четвёртый раз встала на колёса. Я больно стукнулся лбом и баранку и, застонав, поднял голову.
В глазах всё размылось, в ушах стучало сердце, дыхание стало тяжёлым и хриплым. Фары перестали светить, и я, пытаясь согнать пелену с глаз, вглядывался в мутное тёмное пространство перед собой.
Послышались тяжёлые грузные шаги, от которых затрясся мост. Я повернул голову и в разбитом окне увидел ряд уродливых глаз. Схватился за автомат, но было уже поздно. Тварь размахнулась и ударила автомобиль головой. Внедорожник бросило в сторону и развернуло. Теперь сзади меня был металлический забор, а спереди тварь. Глядя на уродливую ящерицу, я потянулся к кнопке запуска двигателя и нажал на неё. Стартер закрутил, но искры не было. Я снова нажал на кнопку, потом ещё раз, а всё это время тварь смотрела на меня.
– Давай же, падла! Заводись! Заводись, сказал!
Двигатель взревел, я нажал на педаль газа, и машина сорвалась с места. Расстояние до твари было небольшим, и удар не нанёс ей особого вреда. Зато меня бросило вперёд, и я снова стукнулся о руль лбом.
Промычав что-то нечленораздельное, я уставился на тварь. Та опустила голову, упёрлась мордой в капот и начала толкать машину. Я надавил на газ, и все четыре колеса бешено закрутились, оставляя на асфальте густые чёрные следы. Запахло жжёной резиной, но всей мощи американского мотора не хватало для того, чтобы противостоять твари. Я орал, как бешеный, вдавливая педаль газа в пол, но это не помогало.
Машина стукнулась задним бампером и встала на месте. Забор – понял я. Нужно было выбираться. Я схватил автомат, потянулся к замку, дёрнул ручку, но дверь плотно впилась в корпус и не хотела открываться.
– Чтоб тебя! Крикнул я.
Наблюдая за моими бессмысленными потугами, тварь отошла на несколько шагов назад, наклонила голову, набычилась и бросилась на меня.
– Чёрт, чёрт, чёрт! Крикнул я и начал пинать дверь ногой, пытаясь выбить её, но это не помогало. В самый последний момент я повернул голову, замер, глядя на несущуюся на меня тварь, а секунду спустя на кузов автомобиля обрушился удар такой силы, что машина перевернулась и, заскочив на забор, легла на крышу. Сила тяжести взяла своё, и внедорожник полетел вниз.
– А-а-а-а-а-а-а-а! Заорал я, глядя через покрытое паутиной маленьких трещинок лобовое стекло. Громко бабахнуло, я ударился головой и потерял сознание.
– Шевелись! Давай, плыви! Ну же! Давай! Спасать тебя никто не будет! Плыви! Шевелись или сдохнешь!
Отец смотрел на меня злобно. Он закричал, махнул указательным пальцем правой руки в воздухе с такой силой, что запросто мог оставить кому-нибудь шишку, если бы кто-то вдруг решил нырнуть ему под руку.