Я встал на ноги, отряхнулся от песка, поднял автомат, щёлкнул кнопкой фонарика и понял, что тот не работает. Ну вот, а говорили, что не подведёт. Я постучал по фонарику, но к результату это не привело. Махнув на это рукой, я достал химсвет, сломал его и встряхнул. Палочка засветилась, освещая пространство под ногами. Не то чтобы панацея, но сойдёт.
Пройдя по берегу с одной стороны в другую, я понял, что осуществить задуманное не так-то просто. Склоны были крутые, тропы не было вообще нигде, и лучший участок для того, чтобы попытаться забраться наверх, располагался рядом с местом, где я выбрался на берег. Нужно было подняться наверх по камням над широким гротом. Если удастся зацепиться за выступы, я смогу забраться на уступ, а там склон уже не такой крутой и виднеется тропка. Видимо, сотрудники комплекса иногда спускались, чтобы полюбоваться открывающимся видом и побыть наедине с собой.
Самым трудным было то же, что и всегда – начать. Я подобрался к гроту, подошёл к камням и прыгнул. Пальцы зацепились за мокрую поверхность, едва не соскользнув. Я ругнулся, подтянулся и схватился за выступ. Прижал ноги к камням – ботинки начали скользить, но я поставил подошвы перпендикулярно камню, и они впились в него тоненькими шипами. Не альпинистские кошки, конечно, но лучше, чем ничего.
Я начал забираться всё выше и выше, потом прыгнул и схватился за уступ над гротом. Чтобы подняться дальше, я должен был проползти чуть левее и подняться с другого края. Я бы и начал, собственно, оттуда, если бы там было где подняться. Я пододвинул руку левее, потом ещё левее, и вдруг ноги у меня соскользнули, но я удержался.
Без паники, Рут, без паники – сказал я себе.
Я посмотрел налево – тянуться до уступа было далеко, но мне нужно было это сделать. Я раскачался, оттолкнулся и прыгнул. Схватился за уступ, пальцы соскользнули, и я с криком полетел вниз. Плюхнувшись в воду, я выронил химсвет и, поднимаясь на ноги, почувствовал, как снова жжёт шею.
Свет отлетел внутрь грота, и я, ругаясь и матерясь, пошёл за ним. Подняв палочку и осветив пространство, я на мгновение замер. Во тьме я различил вырезанную в камне, уводящую наверх лестницу, рядом с которой стояли вбитые в камень колышки с импровизированным заборчиком в виде толстой верёвки, натянутой между этими колышками. От дуновений залетающего в грот ветра верёвка покачивалась.
– Это ещё что? Прошептал я, поднимая свет над головой.
Внутри грота виднелся причал, у которого стоял катер и водный мотоцикл. Я пошёл вперёд, расталкивая ногами воду, которая доходила мне до пояса. Когда добрался до лестницы, бросил на камни химсвет, поставил руки и подтянулся. Далось мне это с трудом. Шея пульсировала болью, а мышцы ослабли. Кажется, у меня поднялась температура.
Я выпрямился, взял в руки светящуюся трубку и начал подниматься. Когда оказался над причалом, то просветил, насколько мог, катер и мотоцикл, потом повернулся и увидел теряющийся во мраке проход. Автомат висел за спиной, нож на поясе. Видно хреново, но идти можно. Если в пещерах кто и встретится, то только крысы, а с ними я уж как-нибудь разберусь.
Ненавижу крыс!
Я шёл по пещере, вслушиваясь в завывания ветра до тех пор, пока не стало совсем тихо. Я думал, что ход выведет меня наверх или через пещеры я найду способ подняться выше, но всё оказалось иначе. Я упёрся в незаметную, укрытую камуфляжной сеткой дверь в узком каменистом проходе. Рядом с дверью прятался кодовый замок. Проблема была лишь в том, что кода я не знал.
Я обошёл пещеру вдоль и поперёк, пока не понял, что ответа здесь не найду. Я подумал, что наилучшим решением будет вернуться к причалу и попробовать отыскать ключ от катера или водного мотоцикла. Прыгну на них и поплыву, пока не найду место, где можно безопасно подняться. Если не найду ключи, то отдохну в пещере. Здесь вроде бы тихо и никого нет. Ни крыс, ни ящериц. Всё равно взбираться ночью по скользким камням равно самоубийству.
Зараза, как же болит шея.
Я обыскал пристань, катер и мотоцикл, но ничего не нашёл. Ключей не было, каких-то подсказок тоже. Даже малейшего указания на то, где я оказался, отыскать не удалось. Я забрался в катер и решил устроиться на мягких кожаных сиденьях. Так оно всяко лучше, чем ночевать на камнях. Я отложил автомат в сторону и осторожно коснулся шеи. Всё оказалось хуже, чем я предполагал. Шея сильно опухла и, кажется, из опухоли начал сочиться гной. Значит, придётся применить инъектор. Я достал устройство, поднёс его к шее и приготовился к тому, что могу от боли потерять сознание. Укол нужно было поставить прямо в очаг воспаления, а я к нему даже прикоснуться не мог, что будет, когда туда войдёт игла и впрыснется лекарство? Как бы там ни было, жить мне хотелось больше, чем думать о последствиях, поэтому я был готов перетерпеть всё что угодно.