Я включил установленный на дуле автомата фонарик, прошёл по коридору и вышел в большую просторную комнату, уставленную стеллажами, ящиками, полками и столами. Слева располагался нижний ярус, спуститься к которому можно было по короткой лестнице. На ярусе во всю стену стояла панель управления, которая мне и нужна была, но сначала электричество. Я активировал рацию нажатием на вшитый под кожу у левого уха маячок.
– Даг, приём! Это Рут, как слышно?
Из динамика послышалось глухое шипение, сопровождающееся противным потрескиванием.
– Даг?
Снова потрескивание.
– Майко, как слышно?
Очередная трещотка.
Я тихо выругался, постоял на месте, подумал ни о чём и пошёл искать способ включить панель.
Когда я вошёл в генераторную, то понял, что поиски мои завершились. Провод, который вёл к панели, был перекусан у основания. Когда я осмотрел провод внимательнее, то понял, что его не просто откусили, например, кусачками, а перегрызли, но кто был на такое способен? По хребту пробежала волна мурашей, и перед мысленным взором всплыло воспоминание из детства, когда я засыпал ночью один в своей комнате под шум телевизора и вслушивался в сухое потрескивание крысиных коготков под полом и по углам. Я прогнал воспоминание, тряхнув головой. Если на острове мутировали ещё и крысы – дело плохо. Особенно плохо то, что раз они грызут провода, значит, им нечего есть.
Вердикт таков: электричества нет, а значит, доступа к панели, турелям и камерам тоже. Связь барахлит. Возможно, мутировавшие твари не только снаружи, но и внутри. Нужно быть начеку.
Выйдя из генераторной, я решил как следует осмотреть бункер. Туалетная комната, душ, запертое на замок складское помещение, вскрывать не стал, чёрт с ним, и комната на двоих человек. Когда я вошёл в комнату, то присвистнул от удивления. Бардак в ней стоял такой, что не описать. На полу валялись кусачки, отвёртка, листы бумаги, разбитый планшет, карандаши, сломанный надвое стилус и прочий хлам. Помимо этого, в углу лежало вымазанное чем-то бурым тоненькое одеяло. Я присмотрелся и понял, что это, вероятно, была кровь, но было её немного. Если бы кого-то серьёзно ранили, пятно было бы значительно больше. Скорее всего, рабочая травма или типа того. Я не знал, что произошло на острове, а это было первостепенной задачей нашей группы: выяснить, что случилось, собрать нужную информацию, доложить на базу и на этом всё. На подлёте ещё чувствовал, что не так что-то с этим островом и всей операцией. Прямо ёрзало внутри. Да и на брифинге почти никакой инфы не дали. Будто недоговаривают чего-то, врут. Но обсуждать такое с другими не стоило. Либо на смех поднимут, либо командованию доложат. Так принято. Чего это я, в самом деле? Уже не важно. Дениса и Лию это не вернёт.
Было в комнате кое-что ещё. То, что могло пролить свет на произошедшее. Гидрогелиевые очки. Новейшее изобретение Антона Лебедева, которое позволяло сохранять воспоминания. Надеваешь такие, и они записывают происходящее. Говоришь что-нибудь при этом, сохраняешь, потом любой, кто эти очки примерит, сможет просмотреть воспоминание, досконально изучив его от лица того, кто это воспоминание создал. Полезно, чтобы сохранять инструкции, записывать исследования и формулы. Или же отслеживать деятельность сотрудника на рабочем месте – это-то и стало основным их назначением для таких вот исследовательских центров, обсерваторий да научных станций. Впрочем, неудивительно. На секретных объектах по-другому никак. Главное, что воспоминания эти не скопируешь, не украдёшь, что обеспечивает их сохранность. Хотя лично меня всегда смущало, как позиционировали это так называемое преимущество. Кто мешает просто взять очки и забрать их себе? То-то и оно. Зато гель взаимодействовал напрямую с глазным нервом, обволакивал сетчатку и обеспечивал полное погружение в процесс. Ощущения хоть и непривычные, но чудные.
Очки лежали на заваленном бумагами рабочем столе. Я подошёл к столу, отодвинул стул и устроился поудобнее. Почувствовал, как по земле пронеслась волна дрожи, и откуда-то издалека послышался дикий рёв твари. От этого рёва по шее у меня пробежал холодок. Я какое-то время сидел не двигаясь, вслушиваясь в тишину, потом взял очки в руки, проверил их, покрутив то с одной стороны, то с другой. Никаких следов не было, значит, целые. Насчёт какой-либо инфекции можно было не переживать, гидрогель был полностью безопасен, что подтверждали многочисленные исследования. Созданный выдающимся учёным Великой России, он просто уничтожал все известные миру бактерии.