Я сделал шаг по направлению к Молотову. Учёный, видимо оценив ситуацию и мой разъярённый вид, начал быстро перебирать руками и ногами, пытаясь отползти.
– Н-нет, н-нет-нет! Сержант Рут! Я с-сейчас всё объясню! От волнения он начал заикаться.
– Конечно, объяснишь! После того, как я выбью из тебя всё, что ты мне ещё забыл сказать, и выясню, что ты, падла, натворил! В мельчайших, твою мать, подробностях! Потом ты мне ещё объяснишь, какого хрена только что чуть не пристрелил меня! А ещё тысячу извинений принесёшь!
Я сделал ещё шаг в сторону Молотова.
– Извинений, которые мне нахрен не нужны! Ты в гордыне вознамерился спасти свою шкуру, принеся в жертву сотни людей! Всё во благо науки, говоришь?! Во благо науки, по-хорошему, надо тебя вздёрнуть!
Молотов перестал ползти, поднялся на локтях и посмотрел на меня. Лицо его было серьёзным.
– Да! Надо! Вот именно, что надо! Думаете, мне это в удовольствие?! Да я после всего этого жить не хочу, слышите?! Я хочу умереть! Чтобы прекратить всё это! Чтобы…
Молотов закашлялся, повернулся на бок и песок окрасился ярко-красной кровью.
Я подошёл к учёному вплотную и навис над ним нерушимым колоссом.
– Поэтому ты решил, что застрелиться будет лучше всего?
– А разве не так?
Я кивнул на кровь на песке.
– И так сдохнешь. Заслужил.
– Но…но я…
– Никаких но, Молотов. Больше никаких но. Мы сейчас пойдём в башню, и ты всё мне расскажешь, понял? Как миленький расскажешь и на этот раз без вранья. Свинья ты, Молотов, но надеюсь хоть что-то человеческое в тебе ещё осталось.
– Я…да что вы себе позволяете, сержант Рут?! Я, между прочим, знаменитый учёный! Если в управлении узнают…
– Если в управлении узнают, что ты сделал, велят тебя пристрелить как собаку! Вставай!
Я пнул песок у ног Молотова.
– Д-да как вы смеете?! Заверещал учёный.
– Вставай говорю!
Я схватил учёного и поставил на ноги.
– Теперь иди и не вздумай, слышишь? Даже не вздумай сбежать!
– А ни то что, пристрелите? Спросил учёный с насмешкой на губах.
– Не дождёшься. Запру в башне и будешь там сидеть, пока не осознаешь, что натворил, и не начнёшь от голода подыхать.
Лицо Молотова приняло испуганное выражение, и он шумно сглотнул. Так шумно, что я услышал это сквозь вой бури.
– Не стой. Вперёд!
Я развернул Молотова и толкнул его в спину. Он повернул голову через плечо, видно хотел было что-то сказать, но я посмотрел на него озлобленно, зарычал и коротко мотанул головой. Он понял всё без вопросов.
До башни мы шли долго. Молотов то и дело спотыкался, пытался что-то мне объяснить, но я его не слушал. Что бы он не сказал, это будет обман – решил я, ведь один раз он меня уже обманул, когда сказал, что не может объяснить, что произошло с сотрудниками исследовательского центра Север. Как после этого можно было ему верить? Это человек, который угробил жизни сотен людей по своей прихоти. Просто потому что решил, что нельзя поступить иначе.
Рубинштейн. Он во всём виноват. Я это прекрасно понимал, но даже при всей моей нелюбви к нему я не мог оправдать решение Молотова. Он всех убил. Убил, чтобы они не выдали его секретов. Не удивительно ли, что при этом при всём Мальтой он жертвовать не стал, а ведь она тоже знала об исследованиях, тоже принимала участие в экспериментах! Её он нашёл способ вывезти и скрыть, а остальных нет? Решил, что ни ей, ни ему умирать нельзя, а им можно?
Когда мы вошли в башню, я закрыл за собой дверь, кивнув Молотову на стол. Я подошёл, отодвинул стул и, когда учёный сел, с громким противным звуком медленно задвинул его. Я обошёл стол и сел напротив. Так, чтобы дверь была за моей спиной на тот случай, если Молотов решит улизнуть.
– Ну, теперь рассказывай.
– Вы уже всё знаете, сержант Рут. К чему этот допрос?
– К тому, что я хочу всё услышать от тебя.