– Ты уже слышал? Спросил меня Лёшка, новый помощник. Неплохой, между прочим, парень. Всего второй месяц на работе, а я уже к нему привык, как к родному. Жаль только, что долго не продержится. Никто на этой должности долго не держится. Проклята она, что ли.
– Ты про что?
– Директиву отменяют.
– М-м, – промычал я в ответ.
– И это всё?
– А что ты хочешь от меня услышать?
– Собственное мнение, что ли.
– У нас тут, знаешь ли, с собственным мнением дело плохо, – прошептал я, понизив голос. Не хватало ещё, чтобы нас охрана на платформе услыхала. Сразу куда надо донесут. Потом сиди, оправдывайся, что ничего такого сказать не хотел. После директивы Молотова тут лишнее словечко сказать стало нельзя.
– Ты не рад, что ли, что скоро всё это кончится?
Лёшка подошёл к маленькому столику, выключил чайник и налил кипятка в две больших пузатых кружки. Уж что-то, а чаи гонять мы оба любили.
– Знаешь что, Лёш? Неси-ка сюда чай. Через две минуты пребывает поезд, нам бы не проворонить. К тому же там обещали…
– А-а-а-а!
Лёша заорал и отскочил в сторону, пролив чай. Одна из кружек упала на пол и разбилась.
– Что там?! Всполошился я и вскочил на ноги, схватившись за гнутый железный прут у самых ног.
– Кры-ы-ысы! Завопил Лёша.
– Вот же! Чёртовы грызуны!
Я поднял прут и пошёл в сторону шныряющей в углу стаи крыс с горящими оранжевыми глазами. Толстые, дикие, ненавистные. После эксперимента Молотова они совсем одичали. Из самых недр земли вылезли, чтоб их! Пол в генераторной прогрызли. Пол! Бетонный пол толщиной двадцать сантиметров! Это же где такое видано?!
– Сейчас я их! Отойди! Крикнул я.
Я подошёл к Лёшке, отпихнул его, замахнулся прутом и размозжил крысе голову. Тварь тихонько пискнула и разлеглась на пузе, вытянув уродливые жирные лапы в стороны. Собратья её юркнули в норку и скрылись.
– Из генераторной лезут! Воскликнул я, приперев прут к стенке и вытерев вспотевший от пота лоб. – Вонища стоит ужас! Скоро пассажиры на станции жаловаться начнут! Сколько раз я уже записку начальству отправлял! Сколько раз! Хоть бы хны! Самому Молотову, значит, писать буду! Невозможно терпеть уже!
– А ты чего в очках-то?
Я махнул рукой.
– Да хотел инструкцию записать, а тут эти вот…э-эх, хрен с ней, с инструкцией. Пошли чай пить. Я с собой как раз новую кружку сегодня взял. Как чуял.
Воспоминание кончилось.
Крысы! Терпеть не могу крыс!
Я вскочил на ноги, поднял автомат и посветил фонариком туда, откуда эти мохнатые твари лезли в воспоминании. Там, где я видел огромную кусаную дыру, стояло несколько больших, сколоченных на скорую руку ящиков. Наверное, поставили, чтобы хоть как-то сдержать крыс. Только вряд ли это могло помочь. В воспоминании крысы были большими, явно больше обычных. Ещё и эти страшные светящиеся глаза.
Светящиеся, чёрт побери, глаза!
С детства терпеть не мог крыс. Эти твари лезли во все норы в нашем доме, а отцу было всё по боку. Он мог сидеть перед телевизором с бутылкой и продолжать смотреть идиотские, промывающие мозги передачи, а эти мохнатые твари ползали у него под ногами. Они жрали отходы, упаковки из-под еды. Они даже прогрызали горлышко у пивных бутылок. Дикие, озлобленные, голодные. Я забирался на кровать и шагу ступить не мог, пока они хозяйничали, шурша своими маленькими когтистыми лапками. Я боялся этого звука. Я его ненавидел. Ещё эта вонь, которая стоит от этих тварей, когда они собираются вместе.
Когда я стал старше, нашёл толстую деревяшку, обмотал её изолентой, вбил в неё кривые гвозди и когда стайка этих вредителей вновь решила забраться к нам в дом, я стащил у отца немного пива, с отвращением его выпил, чтобы набраться смелости, а потом бросился на этих тварей и размозжил им головы. Я был в ярости, меня одолевала агония. В тот момент мне казалось, что прыгни на меня даже собака, я бы убил её.
Больное воспоминание, тяжёлое. Я его терпеть не могу. До сих пор помню то дикое, безумное ощущение, которое одолевало меня, но крыс, однако, после этого стало меньше. Отец мне тогда, конечно, сильно наподдал за то, что я пол испачкал и пиво у него стащил, ещё заставил оттирать засохшую кровь собственными руками и выбрасывать вонючие тельца вредителей на помойку, но это не самое страшное. Страшное уже было позади.