Я решил идти по дороге, а не по пешеходной зоне, потому что здесь было пространство для манёвра. Было куда бежать и было время, чтобы заметить опасность издалека. Если бы я шёл там, сверху, деваться мне оттуда было бы некуда. Разве что вниз.
В уме я уже тысячу раз успел пережить встречу со стаей крыс, огромными ящерицами и чем бы там ни было угодно ещё. Фантазии мои становились всё изощрённее, и дошло вплоть до того, что крысы стали размером с ящериц и научились плеваться ядом. Мерзость та ещё.
Чтобы выбросить из экрана сознания весь тот мусор, что транслировало моё воспалённое воображение, я перешёл на бег. Избавиться от мыслей было не единственной причиной моего внезапного решения. Ещё я подумал о том, что очень уж долго буду идти вот так пешком, и надо бы ускориться. Была и третья причина: в тоннеле было чертовски холодно. Стоя на платформе, я этого почему-то не замечал, зато сейчас как следует прочувствовал. Костюм сохранял тепло, но не нагревал тело, поэтому пришлось воспользоваться традиционными методами. После долгих лет тренировок преодолеть десяток и больше километров для меня не составляло особой проблемы.
Я вспомнил про Дага и Майко, но связи в тоннеле не было, поэтому даже не стал пробовать выйти с ними на контакт. Вот доберусь до центрального, тогда и поговорим. Надеюсь, они тоже уже в пути и скоро там будут. Бежать мне в среднем темпе как минимум часа полтора, а на поверхность я смогу подняться только когда преодолею намеченный рубеж. Мне сильно повезёт, если двери на станции окажутся открыты, потому что иначе мне придётся искать карту-пропуск. Это в том случае, если на центральной станции есть электричество. Если его нет, то остаётся надеяться только на то, что двери открыты.
Значит, Молотов проводил эксперименты. Значит, Р-9. Значит, весь персонал имел представление о происходящем. Ну, может, не весь, а только руководящий состав, остальным лишь сказали то, что они должны были знать, но всё же…всё же даже если диспетчерам было известно об огромных крысах, а тем двоим с бункера наверху об отмене директивы, значит, все сотрудники комплекса были в той или иной мере в курсе, но молчали. Что ж, это допустимо. Объект всё-таки секретный, а проект правительственный. Вернее, финансирует его правительство, власть же принадлежит Рубинштейну. Чёртов немец, хоть и фамилия у него совсем не немецкая. Не люблю немцев. Никогда их не любил за их педантичную, почти животную и совершенно некультурную целеустремлённость. Они почему-то всегда думают, что за их деньги все должны быть готовы на всё. Ещё они чертовски жестокие, но тут уж ничего не поделаешь. Это у них в крови. Оставленный ими в истории кровавый след отмыть так просто не получится ни деньгами, ни временем.
Ровно через двадцать четыре минуты я перешёл на шаг. Не потому, что устал, а потому, что то, что я увидел, заставило меня насторожиться. Электромагнитная линия была выгнута под неправильным углом и оборвана, а четыре вагончика маленького автоматического поезда “Стрела” развалились на полу, рухнув на бок. Стёкла были выбиты, двери открыты. Самым подозрительным во всей этой картине был не поезд и сломанная линия, а огромная кусаная дыра в потолке тоннеля, через которую внутрь проникали капли дождя.
Кто, чёрт побери, мог такое сделать?!
Выглядело всё так, будто в тоннель прилетел снаряд, но чутьё подсказывало мне, что дело в чём-то другом. Это всё твари. Долбаные ящерицы. Наверняка они. Может я и помешался на этих мутантах, но увиденного мне хватило, чтобы прийти к определённым выводам, а к каким-либо выводам, кроме нападения мутантов, здесь прийти было сложно. Может, в комплексе произошло что-то ещё, а может, моё предположение верно. Правды я пока не знаю, но обязательно до неё докопаюсь и чем быстрее, тем лучше.
Я подошёл к поезду и посветил фонариком внутрь. Ни вещей, ни тел, ни, слава Богу, мутировавших крыс. Вообще ничего. Как-то оно странно выходит – подумал я. Значит, поезд ехал пустым? Да не может такого быть. Никто бы не стал гонять поезда вхолостую. В комплексе тьма сотрудников! И что, ни одного не было в поезде? Не верю.
Я решил долго не задерживаться на одном месте и снова побежал. Да, поезд разбился, да, в потолке огроменная дыра, на цели и задачи миссии это никак не влияло. Мне нужно было выяснить причину произошедшего, а не докладывать о последствиях. Раз нас сюда послали, значит, о последствиях всем и так хорошо было известно.