- Семенов, Удалов! Убить его, собаку! Живьем ко мне доставить!
Семенов рванулся через шоссе на ту сторону, в сосны. Снайпер выстрелил в него и каким-то чудом промахнулся. Я заколебался. Мне сделалось страшно. И хотя затея была совершенно бессмысленной - снайпер сидел в камнях надежно - на войне нельзя раздумывать. Увидев, что я топчусь на месте, Батя взревел:
- Ты что? - и выхватил пистолет. - Застрелю! - глаза его сверкали бешенством.
Я бросился за Семеновым. Снайпер опять промахнулся. Пуля прошла между ног, отбив чуть-чуть каблук и сверкнув по булыжнику.
До наступления темноты лежали мы с Семеновым на берегу речушки в кустах, выслеживая снайпера. Он больше не обнаруживал себя - стрелять ему было не по чему.
Когда мы вернулись, Бати не было. Его отправили в госпиталь с попутной машиной.
Через несколько дней я зашел к нему в палату, поздоровался. Он ответил не сразу, сказав:
- Я был о тебе лучшего мнения.
И отвернулся к стене.
КАЗУС
Финляндия - своеобразная страна. Так много здесь озер и островков на них. Береговая черта залива настолько изрезана, что иногда невозможно разобраться, где же ты находишься - не то на материке, не то на большом острове. Да и ландшафт на редкость однообразный: разросшиеся сосновые леса, огромные камни, отшлифованные ледниками, и серая вода, под стать небу, которое почти не бывает голубым и прозрачным.
Полей, в нашем русском понятии, почти не увидишь. Недаром у финнов и хлеба днем с огнем не сыщешь - какие-то сухие пресные лепешки вроде наших армейских галет, только ржаные.
Изрезанность береговой линии - большое преимущество в военное время. В шхерах можно спрятать что угодно и всегда сохранять за собой одно из величайших преимуществ- внезапность нападения. Финны этими особенностями местности пользовались мастерски.
А для разведки это было и удобно и доставляло немало хлопот. Фронт зачастую так петлял между островками и озерами, что мы, сами того не замечая, проникали в глубокий тыл врага, теряли ориентировку, не зная, где же, в конце концов, находятся финские части и где наши.
Интересовали нас в основном береговые укрепления, размещение надводных и подводных сил флота, который был у финнов достаточно мощным и мог в любую минуту нанести наступающим войскам серьезный урон.
Гордостью финского флота был броненосец береговой обороны «Вяйнемяйнен». Он имел небольшую осадку - был приспособлен к плаванию в шхерах, а на борту нес тяжелую дальнобойную артиллерию.
За «Вяйнемяйненом» упорно охотились наши надводные корабли и подводные лодки, его искала бомбардировочная авиация, но он оставался неуязвимым. Финны неожиданно выводили его в район боевых действий, он нещадно крушил наши москитные суденышки и, как только над ним самим нависала опасность, надежно прятался в шхерах.
Выследить, а потом уничтожить «Вяйнемяйнен» было мечтой всех разведчиков.
Нас троих -Володю Борисова, Сашу Синчакова и меня - привезли на небольшой прибрежный островок. Кроме тальника, красного вербника да крапивы пополам с пыреем в рост человека здесь больше ничего не было.
Неширокое водное пространство отделяло островок от другого такого же маленького островка, который считался занятым финнами. Над кустарниками там возвышалась бурая черепичная крыша, но людей мы нигде не заметили. Однако стоило нам только выйти из кустов и показаться на песчаной отмели, как с островка дали длинную очередь из автомата.
Нам предстояло под водой пройти к этому островку с домом, пересечь его, затем вновь под водой выйти на следующий островок и, таким образом, следуя вдоль берега, совершить глубокий рейд в тыл. Задача сводилась к тому, чтобы внимательно обследовать прибрежный район и в случае обнаружения в шхерах значительных сил вражеского флота вызвать по рации бомбардировщики. Все силуэты финских кораблей мы очень хорошо знали.
Старшим командование назначило Володю Борисова. Он уже зарекомендовал себя смелым, выдержанным и очень отважным разведчиком.
Весь день, пока мы отсиживались в кустах, через островок бреющим полетом, группами по три самолета, на финскую сторону летали штурмовики. От мощного гула моторов дрожала все - и воздух, и земля. А когда штурмовики прочесывали из скорострельных пушек финскую передовую, почти касаясь вершин леса, в ответ отчаянно лаяли зенитки.
Отстрелявшись, самолеты со страшным ревом взмывали вверх, сверкая своими серебристыми крыльями и фюзеляжами. Один из них вспыхнул. Черная, густая полоса дыма прилипла к хвосту. Самолет кувыркался, взмывал вверх, пикировал, но предательская полоса не отставала. Не дотянув до нашей стороны, он рухнул. Мы долго стояли молча. Обида и боль теснили грудь.