Командир утром ознакомился с планом работы, который просил утвердить Алимов. План был заманчив и перспективен. Но выполнение его требовало значительного напряжения сил всего личного состава. Зная склонность своего заместителя к авантюризму, он решил оценить обстановку и принять решение на месте. Он был единственный человек в гарнизоне, кого боялся и чей авторитет признавал Алимов, и командир время от времени приезжал в лагерь с целью профилактики; устраивал жесточайший разнос своему заму, указывал на кучу недостатков, назначал сроки для их устранения и уезжал. Этого хватало на две-три недели. Когда он видел, что Алимов начинает зарываться, садился в "УАЗик" и опять ехал в лагерь.
Командиром полка был полковник Ремизов Иван Николаевич. Родился он где-то в западной Сибири, в многодетной семье. Был глубоко порядочным и трудолюбивым человеком. Внешне выглядел простовато. Рост выше среднего, крепко сбитая, коренастая фигура, огромные кулаки, крупные зубы. У него был очень заразительный смех, когда он хохотал, находясь рядом с ним невозможно было не смеяться. Аристократическими манерами Ремизов похвастать не мог, голос у него был грубый и громкий, разозлившись - много матерился; но при всём этом, был очень умён и много знал. На кителе он носил ромбик Военно-воздушной академии имени Ю.А. Гагарина и значок делегата одного из съездов КПСС. Он был высококвалифицированным пилотом и опытным инструктором. Его уважали и любили за справедливость. Ремизов был из тех командиров, которые "делай как я", а не из тех, которые "делай, как я сказал". Но насколько его любили, настолько же и боялись. Он был очень строг с подчинёнными. Когда у него было плохое настроение, близко лучше не подходить. Казалось, когда хмурится Ремизов, хмурится и небо, и вот-вот раздастся гром и молния.
В лагере "УАЗик" остановился как обычно, у общежития лётного состава, где у командира была отдельная комната. Внешний вид лагеря Ремизову понравился. Не понравилось другое: никто не заметил его приезда. В лагере не было видно ни одной живой души. Постояв у машины, он вышел на центральную аллею и пошёл в штаб. Навстречу ему бежал прапорщик - помощник дежурного по лагерю. Всё же шум мотора кто-то услышал и теперь этот прапорщик бежал выяснить, кого это принесло. Когда увидел, что принесло командира полка, он остолбенел. Он попытался взять себя в руки, подать команду: "Смирно!!!" и доложить, но голос сорвался, он пропищал что-то невнятное. Ремизов усмехнулся и спросил:
- Где дежурный?
- Спит, у него сейчас время отдыха.
- Н-да... А где Алимов?
- Уехал с лётчиками в посёлок.
- Зачем?
Прапорщик, неизвестно для чего, возможно по привычке, сказал первое, что пришло в голову:
- В баню...
В лагере была неплохая сауна. Лётчики и техники построили её пару лет назад по личной инициативе и на личные средства. Ремизов посмотрел в её сторону, баня была на месте, дыма из трубы не было.
- Приедет Алимов - немедленно ко мне.
- Понял. Они к тринадцати часам будут.
- Комнату мою откройте.
- Ключ у майора Сердюк.
- Ну, так найдите майора Сердюк! - с нажимом произнёс Ремизов, он начинал раздражаться. Прапорщик это почувствовал и засуетился
- Сей момент, товарищ полковник. Я его недавно видел у методического домика, там с курсантами занятия проводят.
- Ах, у вас ещё и занятия с кем-то проводят...
Помощник дежурного уже не сомневался, что пахнет жареным и поспешил скрыться с глаз командира. Ремизов постоял немного и пошёл вслед за прапорщиком к методическому домику.
Там в это время майор Гордиенко заканчивал занятия:
- Всем всё ясно? Зачёт по району полётов в понедельник. И запомните, все вот эти наставления написаны чьей-то кровью. И всё это для того, что бы вы не повторяли чужих ошибок. В авиации цена ошибки - жизнь... Далее, - кто не освоил устный счёт, тренируйтесь. Без этого летать нельзя. Угол сноса, путевую скорость, время и расстояние вы должны мгновенно рассчитывать в уме. Для тренировок использовать каждую свободную минуту. Свободное время всегда надо использовать с пользой, а не ворон считать или там, к примеру, соловья слушать. Правильно, Мусин?
Мусин похолодел. Что это майор сказал? Не может быть! Откуда узнал? Он посмотрел на Гордиенко. Прочесть что-либо в его прищуренных глазах было невозможно. Несколько секунд Мусин обдумывал, как на это реагировать, но тут в класс вошёл полковник Ремизов. Гордиенко, опершись кулаками на стол, встал и подал команду:
- Смирно!
Сделал он это без суеты, деловито, будто командиры полков заходят к нему на занятия по нескольку раз в день. Ремизов сделал упреждающий жест, - сидите, и обратился к майору:
- Ты скоро закончишь?
- Да, можно сказать, уже закончил.
- Тогда организуй, что бы все материалы по КТЗ, принесли мне. Хочу посмотреть. Я буду у себя в комнате.
- Только наши, или с третьей тоже?
- Желательно все.
- Понял, я передам в третью. Они занимаются в классе постановки задачи. Через пятнадцать минут документы будут у Вас.
- Я жду.
Командир полка вышел. Следом за ним, дав необходимые указания старшему сержанту Бородину, вышел майор Гордиенко.
Мусин резко повернулся к Евсюткину:
- Ты слышал? Он всё знает. И сказал ему комендант. Не зря он приходил. Кто-то заложил. В эскадрилье крыса, надо Бородину сказать. Кто-то стучит!
- Поменьше языком трепать надо, тогда и стучать не будут.
- А может особисты прослушивают? Тогда среди тех, кто сидел на лавочке, сексот с жучком.
- Ты что, обалдел? Придумал то же: сексот, жучок. Кому ты нужен?
- Сам подумай. Я рассказал про соловья, никто никуда не отлучался. Через десять минут приходит комендант, о чём-то шепчется с Гордиенко, и уже Гордиенко рассказывает мне про моего же соловья!
- Да, чего-то не вяжется... Но особый отдел - это ерунда; им твой соловей до фени, их более серьёзные дела интересуют. Да и Сердюк к особому отделу отношения не имеет. Слушай, мне кажется, это просто совпадение.
- Ты думаешь? Не нравятся мне такие совпадения. Ладно, время покажет.
Полковник Ремизов, выйдя на центральную аллею, заметил вдалеке помощника дежурного по лагерю. Сунув в рот мизинец, командир полка оглушительно свистнул, привлекая внимание прапорщика. Когда тот оглянулся, Ремизов махнул рукой, - иди сюда! Прапорщик прибыл в припрыжку.
- Мою комнату открыли? - спросил Ремизов.
- Никак нет. Ещё пару минут, товарищ командир. Ищем майора Сердюк.
- Ищите.
Надо сказать, что майор Сердюк, по прозвищу "кардинал", имел талант быть невидимым. Особенно этот талант проявлялся, когда Сердюк был нужен срочно. Причём он никогда ни от кого не прятался. Но найти его было не возможно. В любом месте гарнизона, на любом объекте можно спросить, не заходил ли Сердюк, в ответ обязательно услышите: был, ушёл минуту назад.
Полковник Ремизов пришёл к общежитию лётного состава. Постоял, осмотрелся. Сел на лавочку у крыльца, снял фуражку, положил её рядом. Вид у него был хмурый. Через несколько минут подошли два курсанта с папками документов. Ремизов показал, чтобы документы положили рядом с ним на лавочку. Курсанты спросили разрешения уйти, командир разрешил и сказал, чтобы они позвали к нему дежурного по лагерю. Прошло пятнадцать минут. Ремизов хмурился всё больше. Атмосфера накалялась. На деревьях затихли птицы. Все кому надо было по своим делам пройти мимо, увидев командира, поспешно сворачивали в боковые аллеи.
Прибежал заспанный дежурный по лагерю, козырнул, представился. Ремизов медленно поднял на него тяжёлый взгляд:
- Где Сердюк?
- Ищем.
- Ищите.
Солнце скрылось за тучку. Командир сидел на лавочке под деревом. Рядом лежали его фуражка и папки с документами. Когда Ремизов услышал шлепок и увидел, что птица обгадила его головной убор, резко встал, решительно поднялся по крыльцу, тяжёлой походкой прошёл по коридору к своей комнате и одним ударом вышиб дверь, вместе с косяком. Вся эта куча хлама, подняв облако алебастровой пыли, упала на пол внутрь помещения. Командир прошёл в комнату, сел на кровать, пододвинул к себе телефон, покрутил ручку. Телефонистка ответила мгновенно, будто ждала вызова.