- Ну, пошли...
В штабе на должности писарей работали две девушки: Лида и Люда. Обе были на месте. Они сидели друг против друга, каждая за своим столом, оформляли какие-то бумажки. Друзья минуту поразмыслив подошли к Лиде.
- Привет. Можно отвлечь на минуточку?
- Если только на минуточку, у меня много дел.
- Ты Аллу хорошо знаешь?
Лида подняла голову и, прищурившись посмотрела на парней:
- Какую Аллу?
- Аллу, официантку из столовой.
- Хм... Аллу из столовой... Это вы про Аллочку Сердюк что ли? Да, я её знаю. Не то, что бы очень близко, но знаю.
- Как ты сказала её фамилия?
- Сердюк, а что? Тётя Света, шеф-повар лётной столовой, полная такая - это её мать. А Прохор Демидович, комендант - это её отец. Ребята, давайте скорее, что ещё нужно? Мне работать надо.
- Да всё. Спасибо, Лида.
Евсюткин взял за пояс своего друга, Евгения Мусина, который впал в ступор, и вышел с ним на улицу. У штаба посадил его на лавочку. На того жалко было смотреть. Евсюткин сказал:
- Вот всё и прояснилось. Никто тебя не закладывал. Просто родители тебя видели. Ты как? До плаца дойдёшь?
- Да нормально... Я Поведайку зарежу...
- А причём здесь Поведайко? Алла тебе говорила, что бы без увольнительной не приходил?
- Ну, говорила.
- А ты её обманул. Теперь она виновата. Поведайко тоже виноват. Все кругом виноваты. Ты б лучше подумал как выкручиваться будешь.
- Даже не знаю.
- Думай. Время есть. Иди, тебе пора.
Вечером, отстояв дневальным свои два часа, Мусин пошёл на ужин. На обратном пути, он случайно заметил в окно, что в техническом зале за столом сидит лейтенант Поведайко. Мусин вернулся в столовую, подошёл к лейтенанту. Тот ногой пододвинул стул, - садись, и отхлебнул чай из стакана.
- Ты ужинал?
- Да... Я спросить хотел.
- Спрашивай.
- Ты знал что отец Аллы - это комендант гарнизона?
- Знал. Это все знают, никакого секрета тут нет. Для тебя это имеет какое - то значение?
- Ты почему не предупредил?
- О чём?
- О чём, о чём! - передразнил Мусин, - я вчера вечером был у неё, до этого раз провожал. Кардинал всё рассказал Гордиенко. Меня отстранили от полётов.
- Нарушение предполётного режима? За это по головке не погладят. Майоров вон отстраняют...
- Если бы я знал, что её отец - комендант...
- Слушай, умник, причём здесь её отец? Есть правила. Они для всех одинаковы. Если нельзя, значит нельзя. Всему своё время. Если бы я тебя встретил за пределами лагеря, я бы тоже это без внимания не оставил.
- Заложил бы меня что ли?
- Не знаю. Но какие-то меры принял бы... С тобой ещё по человечески поступили. Сердюк - старший офицер, майор, он тебя может в любой момент арестовать на трое суток. А как комендант гарнизона, имеет право отправить на гауптвахту на пять суток, и у Гордиенко разрешения спрашивать ему не надо. Он просто не хочет огорчать дочь. Поэтому он с ним и посоветовался. Поэтому и ты ещё здесь. Тебе шанс дают, а ты как баран.
- Шанс?!! Ничего себе забота? Отстранили от полётов, обещали выгнать из училища!
- Обещать и выгнать - разные вещи. Ты что о себе возомнил? Ты что за звезда такая? Вот у меня там, - Поведайко ткнул большим пальцем куда-то за спину, - на базе, в военном городке, жена и ребёнок. Дочке всего семь месяцев. Им без меня очень тяжело, от ребёнка не отойдёшь. Женщины, соседки помогают, в магазин за молоком ходят. Жена Гордиенко, кстати. А я здесь, я на службе. Я своих близких вижу только по выходным.
Лейтенант обвел рукой зал столовой:
- И все так. Чем ты лучше их?.. Скажи что-нибудь, что молчишь?
- Я об этом как-то не думал.
- А ты вообще о чём-нибудь думаешь?
- Ну, и что мне теперь делать?
- Для начала голову включить.
- Ты бы что сделал на моём месте?
- Не знаю... Я бы поговорил с Гордиенко, и сделал так, как он скажет.
- Только не это!!! Ты что, серьёзно? Да он меня с потрохами готов сожрать!!!
- У тебя мания величия. Если бы он хотел тебя сожрать, то давно бы это сделал. Чего проще. На полевом выходе, две самоволки в течение месяца - это год дисбата. Тюрьма, понимаешь? А тебе официально даже замечания не объявили.
- Хм...
- Вот тебе и хм... Иди, тебя поди дежурный по роте обыскался, опять проблемы будут.
- Да, пора. Я пошёл, - и курсант Мусин направился к выходу.
Поведайко, отпил чай из стакана, глядя ему в след и тихо пробормотал:
- Балбес...
Мусин вернулся в казарму. Отбой сегодня опять должен быть ранний, завтра первая смена полётов, подъём в три часа. Поэтому дежурный по роте потребовал навести порядок сейчас, что бы после отбоя не греметь вёдрами и полотёрами.
После отбоя, закончив работу по наведению порядка, Мусин вышел на крыльцо. У соседнего здания общежития лётного состава в курилке горел костёр. У огня сидели человек десять и негромко разговаривали. Был там и Гордиенко. Он сидел и ворошил прутиком угольки. Мусин долго не решался. Но всё же попросил разрешения у дежурного по роте отлучиться на десять минут. Он вышел на аллею и несколько раз прошёл мимо офицерского общежития. Решиться-то он решился, но всё же было страшновато. Он уже хотел повернуться и уйти, но тут услышал голос майора Гордиенко:
- Орнитолог, ты меня ищешь?
- Так точно.
Гордиенко встал, подошёл к курсанту.
- Говори, только быстро.
- Я это... Спросить...
- Кто посоветовал ко мне подойти?
- Это... Я сам...
- Тьфу! Трепач!.. А я уж подумал... - и майор сделал вид, что уходит.
- Товарищ майор!!! С Поведайко я разговаривал, он мне объяснил кое что.
- Чего ты хочешь?
- Летать хочу.
- Если хочешь летать, прекрати врать. Смотри в глаза и говори всё как есть. Будь мужиком, отвечай за свои поступки. А поступки делай такие, за которые не придётся отвечать.
- Товарищ майор...
- Молчи. Опять глупость скажешь. Всё знаю. Мне твоего раскаяния и клятв не надо. Это тебе надо. Киму скажешь, что я разрешил планировать тебя на полёты со следующей смены.
- А он мне поверит?
- Н-да. Совсем всё плохо... Ты что, дебил? Иди отсюда!
Мусин повернулся через левое плечо, но сделать шаг не успел.
- Стой!
Мусин опять повернулся через левое плечо.
- Я обещал твоему инструктору, что он не получит капитана, пока в экипаже не будет надлежащей дисциплины. Это остаётся в силе. Так что думай... Теперь всё. Свободен.
13
На следующую смену, даже при всём желании, Мусин не мог попасть в плановую таблицу, которая составлялась заранее. Для этого было много причин: он не присутствовал на предварительной подготовке, после сдачи наряда у него не выходило восемь часов сна и многое другое. Запланировали его на пятницу. В начале полётов он выполнял ознакомительный полёт, а во второй половине смены полёт в зону и два полёта по кругу с конвейера, то есть без заруливания. Взлёт с конвейера - это примерно так: после посадки, на пробеге экипаж переставляет закрылки из посадочного положения во взлётное, не останавливаясь, выводит двигатель на взлётный режим и взлетает.
Обычно инструкторы в первый день давали курсанту только ознакомительный полёт, после которого в этот день обучать чему -либо курсанта зачастую не имеет смысла. Его переполняют эмоции, он сильно возбуждён. Ему нужно кому-то рассказать как он сейчас летал, как дрожала в руках ручка управления, как лихо они с инструктором на взлётном курсе пролетели сквозь дым от трубы асфальтового завода... Нужно, что бы курсант выговорился, успокоился, или как говорили сами инструкторы,- сдулся. В зависимости от темперамента, некоторые курсанты "сдувались" только через сутки.
Старший лейтенант Ким с самого начала делал ставку на Мусина. Он был единственным в экипаже, у кого была первая группа профотбора. По замыслу Кима, он должен быть лидером и первым продвигаться по программе, остальные подтягиваться за ним. Но Мусин пропустил уже две лётных смены. Поэтому Ким и решил немного форсировать события. Он был абсолютно уверен, что сможет правильно психологически настроить курсанта перед полётом, и эти три полёта не будут потрачены напрасно и он сможет научить Мусина кое-каким приёмам управления самолётом.