Начал разбег второй самолёт. Это майор Гордиенко. Ремизов был сдержан, но он знал, что это победа. Алимов сделал самое главное, он показал, что взлететь можно. Теперь, если у кого-то была какая-то неуверенность, она исчезла, а это многое значит. Ремизов видел как двигатели выдувают влагу из грунта. Алимов старовал с "железки", погружённой в воду. Взлетел Гордиенко. Самолёт оторвался метров за пятьдесят до конца полосы. Подрулил на старт майор Губанов, в луже уже не было воды, самолёт стоял на чистой "железке". Губанов поднял машину в воздух сразу за вторым флажком. Взлетел ещё один борт. Взлетел уверенно, без напряжения.
Ремизов пошёл на линию предварительного старта, где оставшиеся самолёты ждали своей очереди на запуск и выруливание. Гигантский конвейер ритмично работал. Самолёты взлетали один за другим. Он увидел на стоянке сиротливо стоящий самолёт майора Карпова. Его перегонять было некому. Запасной лётчик улетел вместо командира полка. Это единственное, чего не учёл Алимов. Ремизов пошёл на КП инженера. Едва он поднялся по лесенке внутрь помещения, ему сообщили: - Алимов сел в Н-ске. Командир кивнул и показал на самолёт на стоянке и что -то сказал инженеру, тот кивнул. После этого он пошёл к руководителю полётов. Сегодня это всё было расположено компактно, рядом. Понаблюдал несколько минут за взлетающими самолётами, затем подозвал диспетчера, что -то ему объяснил, тот всё понял. Выйдя с КП, командир огляделся и пошёл к санитарной машине. Майор Мартиросян дремал в кабине, рядом с водителем. Оба были в белых халатах. Ремизов постучал по дверце и подозвал доктора. Тот подошёл. Ремизов с минуту молча смотрел на него, затем спросил:
- Следующий раз, если вам с Алимовым генерал мешать будет или Главком, что делать будете? Маршала в гипс закатаете?
- Командир, я хотел как лучше. Алимов сказал, что опасно, командир у нас один, а замов до фига... Да и пульс у Вас на самом деле частил.
Командир протянул руку:
- А сейчас не частит?.. Алимов скажет, только слушай. Лечу я или не лечу, отвечать всё равно мне, это ты понимаешь, эскулапская твоя душа?.. Ну, что пульс?
- Сейчас нормально.
- Я здоров?
- Сейчас да.
- Отлично.
В Н-ске, приземлившиеся самолёты заруливали на свои родные стоянки, пустовавшие всё лето. Светлый бетон, разметка, яркие, аккуратно покрашенные трубы, штанги, ограждение, фонари. Вокруг чистота, как в аптеке. За несколько месяцев лётчики от этого уже отвыкли. Зарулив на стоянку свой, грязный от носа до хвоста, самолёт, Алимов быстро пошёл на командно -диспетчерский пункт, сокращённо КДП. Увидев его, на балкон вышел диспетчер, помахал приветственно рукой и сообщил:
- Всё идёт по плану.
- Сядет Чиканов, сообщи. Я буду здесь. - Алимов показал на тенистую беседку, обсаженную берёзами. Она располагалась под балконом КДП. В беседке сидел командир батальона обеспечения. Он вопросительно посмотрел на Алимова:
- Ну, что?..
- Рано. Чиканов сядет, тогда и начнём, - он махнул рукой лётчикам, шедшим со стоянки, - все сюда.
Оказывается Алимов настолько был уверен в успехе, что заранее попросил комбата организовать к ихнему прилёту немного водки и бутербродов. Он считал, что люди это заслужили. Тем более, что командир приедет только к концу рабочего дня.
Самолёты приземлялись один за другим. Вот на балкон вышел диспетчер и крикнул, показывая пальцем вдаль, на самолёт, бегущий по полосе:
- Товарищ подполковник! Вон Чиканов на пробеге, Вы просили доложить.
- Спасибо!!! Наливай!
Выпили по маленькой, кто подходил, присоединялись к застолью. Алимов выпил рюмку водки, немного поморщился, взял кусочек поджаренного чёрного хлеба с лежащими на нём двумя шпротинами и только хотел положить их в рот, как над беседкой очень низко, с грохотом пронёсся самолёт. Сделал бочку и встал в левый боевой разворот, намереваясь ещё раз пройти над беседкой. Это у него получилось и, выполнив на этот раз двойную бочку, отвернул к третьему развороту.
Алимов со шпротами в руках, заорал в сторону вышки КДП:
- Диспетчер!!! Это кто?!! - причём тон был такой, каким обычно задают вопрос: "кто посмел?"
Диспетчер с балкона ответил:
- Полковник Ремизов. Он до посадки просил никому не говорить. Сейчас сядет, буду звонить в Москву, докладывать, что задача по перебазированию выполнена полностью.
Лётчики смотрели на Алимова, - всё убирать? Тот махнул рукой, - да сидите, чего уж теперь. А сам пошёл на стоянку встречать командира.
Как только самолёт остановился на стоянке и открыли кабину, командир полка спросил у Алимова:
- У диспетчера был?
- Так точно. Он доложил в Москву. Всё нормально.
Ремизов отстёгивая привязные ремни, посмотрел на своего зама и показал большим пальцем себе за спину:
- Друг твой там живой? Помоги ему.
Только сейчас Алимов заметил в задней кабине едва живого доктора. Он, весь бледный, сидел с открытыми глазами, привалившись к борту. Он был в полной прострации. Алимов ошарашенно посмотрел на командира, тот с серьёзным видом сказал:
- Пришлось взять с собой, вдруг в воздухе пульс участится...
Техники открыли заднюю кабину, стали доставать оттуда майора медицинской службы.
Командир с заместителем пошли к КДП. Алимов сбоку посмотрел на командира:
- Командир, если я что-то не правильно сделал, готов понести наказание.
- Ты наверное думаешь, что победителей не судят?
- Ну,.. Типа того.
- И кто, по твоему, победитель?
Алимов улыбнулся:
- Судя по всему, доктор, - и, на всякий случай, сделал два шага в сторону.
Ремизов остановился, потянул носом воздух:
- Ты когда успел?
- Да там, в беседке у КДП стол накрыт. Лётчики там, я разрешил. Могу дать команду, всё прекратят.
- Да ладно, сегодня можно. Доктора пригласите, он тоже заслужил...Я бы сам сейчас выпил, да дел ещё много. А ты иди к ним, ты ж для них герой...
- Командир, я...
- Иди, иди. Набаловал я тебя. Но смотри когда-нибудь...
- Что?
- А ни чего. Я тебя породил, я тебя и убью...
- Как это?
- А вот так. Как Тарас Бульба. Книжки надо читать... Ладно, хватит лирики. Сегодня без разгула, разбор завтра в десять часов. Смотри здесь, что бы был порядок. Я буду в штабе.
19
Вот так и закончилось то лето. План был выполнен, программа успешно закончена. Ремизов получил повышение и уехал в Москву, Алимов так и остался незаменимым замом, но уже у нового командира. Мусин и Евсюткин уехали в другой учебный полк, осваивать более сложный самолёт. Алла уволилась из столовой и поступила в институт. Ким получил капитана. В общем,- всё шло своим чередом.
С тех пор прошло очень много лет. Я и мой старый друг, один седой, другой лысый, сидели хмельные в беседке и всё это вспоминали. Подливали себе вина и, время от времени, кто-то из нас начинал:
- А помнишь?..
Наше меланхоличное застолье прервали дети. Они шумной гурьбой ввалились в калитку и звонкими голосами начали наперебой что-то объяснять. Понятно было одно, им нужно была какая-то помощь. Вперёд вышел один мальчик и объяснил, что у одного из велосипедов проблемы с трансмиссией. Мы переглянулись, - дело серьёзное. Встали, пошли за калитку. Действительно, у одного велосипеда слетела цепь. Мы её поставили на место, слегка подтянули. Дети, собравшись в стайку, стали что-то обсуждать. У них были свои планы и, по всей видимости, очень много дел. К моему другу подбежала его внучка:
- Дед! Когда мы будем кормить белок? Ты обещал.
- Мы же вчера их кормили.
- Так это вчера!
- Если они вечером прибегут к кормушке, вот и покормишь. Дашь им сухарик.
Он погладил её по голове и легонько подтолкнул:
- Беги, тебя ждут.
Девочка побежала к калитке, а мой друг посмотрел ей вслед, потом повернулся ко мне и спросил:
- Ты заметил, у моей внучки греческий профиль?