Я усмехнулся. Вспоминать об этом было больно, а сейчас придется еще и директрису успокаивать. Ну точно!
- Как он мог! Такие слова недопустимы в любом общении тем более при ребенке. Я сейчас…
- Мадам МакГонагалл, вы не забыли, что он проклят? Его слова равносильны бреду. Он произнес их только потому что видел перед собой человека, который причинил ему огромную, нестерпимую боль. Который заставил полюбить себя, а потом предал. Ему было больнее, когда он это говорил, чем мне, когда я это слушал. Если мне удастся избавить его от проклятья, он первый ужаснется собственным словам и мне же придется доказывать ему, что я не принял их близко к сердцу.
- Тем не менее…Ладно, мистер Мелори, вы меня убедили. Что вы намерены сделать?
- Для начала влюбить отца в героиню произведения. Если хотите, я оставлю вам копию романа. Но читать его надо с применением стоязыкого зелья, никакой перевод не дает полной передачи настроения, а оно там есть. Героиня написана автором как автопортрет. Могу сказать со знанием дела, автопортрет довольно точный. И так уж получилось, что это именно то, что декану может понравиться. И даже слова словно специально подобраны так, чтоб он обратил на героиню внимание. Я готов прозакладывать свою волшебную палочку, что словосочетание «лицо будто со старой итальянской картины» не оставит его равнодушным. Со мной бессмысленно спорить на эту тему, я просто знаю, что говорю.
- Я не буду с вами спорить, мистер Мелори, но неужели вы считаете, что профессор Снейп настолько потеряет голову, что из-за стопки бумаги попытается аппарировать неведомо куда?
- Поэтому мне и нужен порт-ключ. Это должна быть не просто стопка бумаги. Это должна быть волшебная книга. Героиня должна обрести лицо и голос. Моя сестра нарисует иллюстрации, для этого ей нужна натура. А сама героиня споет все те песни, что должны звучать. Тогда у отца будет меньше шансов бросить все это. Ему захочется получить остальные впечатления. Ну, в смысле от других органов чувств.
- Но герой и автор, мистер Мелори…
- В данном случае, мадам директор, герой и автор - одно лицо. Я же говорил, что встречался с ней. И еще - вот.
Я протянул ей записку, которую Присцилла принесла мне всего пару часов назад. «Да, Дик, ты прав. Это не Алан Рикман, и сказать тебе не могу, как меня это радует. Если ты еще не передумал, и наше соглашение остается в силе, то целую.
Мама.
P.S. Если даже не получится приручить твоего отца, то имей в виду, что меня можно продолжать считать мамой. Правда, выбор в любом случае за тобой».
- Я послал ей с совой колдографию отца. Он там довольно мрачный. Впрочем, последнее время он всегда мрачный.
Видя её сочувственный взгляд, я вдруг признался:
- Если бы вы только знали, мадам МакГонагалл, как я хочу снова услышать как он смеется
Её брови встали домиком
- А вы слышали, как смеется профессор Снейп?
- Конечно. Я вообще, много слышал и видел. Я знаю, как он катается на каруселях, я катался с ним с горки на санках, я ходил с ним в кино и мы вместе ели бобовый пирог. Он выиграл. Стал бобовым королем. Я хочу, чтоб это вернулось, мадам МакГонагалл.
- Знаете, мистер Мелори, - сказала вдруг директриса, и мне показалось, что её лицо стало на миг азартным. - Я пожалуй тоже хочу посмотреть на профессора Снейпа, катающегося с горки. Сейчас идите, завтра я вас вызову.
* * *
Есть хорошая идея. Что-то я совсем развлекаться перестал. Сижу в подземельях, словно у меня внезапно открылась аллергия на свежий воздух. Надо проветриться.
Смотри-ка, не я один собрался. Наш вменяемый прорицатель тоже идет на прогулку. Он мне нравится, никогда не лезет в чужие дела и болтать не любит.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Не возражаешь, если мы прогуляемся вместе, Северус?
Он всегда говорит всем ты. Если бы не совершенно ровный тон без капли фамильярности, это раздражало бы. Но в его исполнении это звучит естественно, а натуральность не может злить.
- С чего такая фантазия?
- Просто меня тянет. Не знаю, можно ли выразить словами внутреннюю потребность?
- Ну, пойдем.
- Ты наметил маршрут или собираешься идти куда попало?
- Скажем так, есть пара мест, куда я точно не хочу.
- Воспоминания?
- Да.
- Ты хочешь успокоиться?
- Забыть.
Он улыбнулся странноватой улыбкой. Фиренце всегда улыбается будто греческая статуя периода архаики, так уж устроено его лицо. С непривычки довольно жуткое зрелище.
- Если хочешь, я могу проводить тебя в подходящее место. Там хорошее настроение.
- Разве по мне заметно, что я жажду развеселиться?
- Я не сказал веселое, Северус. Я сказал хорошее, в моем понимании, хорошее, это то, что уместно в данный момент.