- А Василису кто охранять будет? - грозно вопросил петух.
- Так, батюшка... сколько при ней ратников на поляне-то, не счесть, а вас здеся двое всего... - заволновались индюки, косясь на ведра.
- Не сметь прекословить! - сердито стукнул крылом по ноге Ильи Никита Авдеевич. - Бегом на поляну, и от Василисы ни на шаг!
Индюки тяжело вздохнули и, понурив головы, направились к выходу.
Посад опустел. Вечерело. Илья лежал на полу, с тоской глядя в потолок. Настроение было премерзкое. Голова болела жутко. Капитан пошевелил затекшими членами. Петух недовольно завозился в ногах. И тут вдруг до Ильи дошло, что галлюцинация вполне реально царапает шпорой его щиколотку. Капитан рывком приподнялся. От резкого движения боль в голове плеснулась, как огненная жидкость в чане. Илья осторожно тронул пальцем растрепанные перья петуха.
- Ко-ко-ко, - отозвался Никита Авдеевич.
- Петух, - глубокомысленно сказал капитан и взял воеводу в руки. Самый обыкновенный. Живем. короче. Живем и трезвеем. Петя у нас уже самый обыкновенный, только какой-то задохлый.
Голова Никиты Авдеевича, безвольно висящая набок, чуточку приподнялась.
- Ваня... ты меня уважаешь?
- Нда-с, обыкновенный, но в дупель пьяный, - расстроился капитан.
- Это я пьяный? - возмутился воевода.
- Ты, Петя, ты...
- Никитой Авдеевичем меня нарекли, а не Петей.
- Пусть так, - отмахнулся Илья. Его мозг, разгоняя туман похмелья, уже лихорадочно просчитывал ситуацию. Что-то здесь не сходилось, ну не верил он ни в белку, ни в глюки. Интуиция ему подсказывала, что все это чушь. "Блин! Сплошное фэнтези в гротескном стиле... Стоп!" В памяти всплыл книжный развал и курносый продавец, совсем еще мальчишка, азартно рекламирующий какого-то Белянина. Илья, обычно не клюющий на рекламу, умудрился соблазниться и не пожалел об этом. Перечитал раза три. От души повеселился. Еще мысль дурная, помнится, посетила: классно мальчик отпуск провел, мне бы так оттянуться. Пусть не месяц... неделю... или хотя бы три дня. "Ай да Белянин, ай да... Как там дальше у Пушкина-то?.. Гм... молодец... Но удружил! Мерси, Андрюша!"
- Живем, Авдеич! - уже веселее сообщил Илья. - Сбылись мечты идиота.
- А раз так, то пора нам с тобой к битве готовиться. Вишь, солнце к долу клонится. Вот-вот нечисть поганая нагрянет. А ну, прислони-ка меня к стеночке на крылечке... вот так. - Петух удовлетворенно вздохнул.
Палящий зной сменился приятной прохладой тихого июльского вечера. Легкий ветерок овевал пылающий гребешок воеводы. Илья, твердо решивший завязать, вынес из горницы кувшин кваса и ведро самогонки. Отхлебнул из кувшина и принялся озираться в поисках выгребной ямы. Не найдя таковой, присел рядом с Никитой Авдеевичем, поставив ведро на верхнюю ступеньку крыльца. Чувствовал себя на ногах капитан еще неуверенно.
- Лепота, - пробормотал чуток оклемавшийся на свежем воздухе петух. Он сидел, выставив растопыренные лапки вперед, для устойчивости опершись крыльями в дощечки крыльца. Солнечный диск уже полностью скрылся за горизонтом, напоминая о себе лишь узкой полоской розового заката, на фоне которого рельефно выступали могучие деревья дубравы, окружающей посад со всех сторон.
- И впрямь красиво, - согласился Илья, озирая окрестности. Взгляд его упал на трофейный рюкзак, выволоченный им с заимки. Габаритная штучка. С таким только по горам лазить. Обязательно грохнешься. Ему пришло в голову, что неплохо бы провести ревизию, ибо в пьяном угаре предыдущих суток толком не помнил даже, что там у него есть. Подтянув рюкзак поближе, капитан развязал тесемки и вытряхнул содержимое на крыльцо. Результаты осмотра заставили его почесать затылок.
- Ну, наркота понятно, "узи" - тоже, "Ф-1" - ладно, но световые-то им на хрена? - Капитан повертел перед глазами продолговатую гранату. - Нас бы так оснащали. А тут что? - Из боковых карманов Илья извлек запасные обоймы и толстую пачку денег, аккуратно завернутую в целлофановый пакет. - Ух, какой ты симпатичный, - польстил он Франклину, укоризненно смотревшему со стодолларовых купюр, - только вот цвет лица у тебя нездоровый. Зеленый. Видать, тоже накануне за воротник заложил, а похмелиться не догадался. Да сколько ж вас тут?
Капитан пересчитывать не стал и принялся запихивать все обратно. Как обычно, после разборки и сборки остались лишние детали. Световая граната и баксы упорно не хотели лезть на место.
- Ну и хрен с вами, - благодушно пробормотал Илья и рассовал все по карманам камуфляжки. Пачку пришлось делить пополам. Слишком она оказалась объемной. От этого занятия его оторвал воевода.
- Ну давай, Иван, рассказывай, как... ик!... зелье это ч-ч-чудесное делаешь.
- Это можно. - Капитан закинул рюкзак в горницу и почесал зазудевшую грудь. Крест вновь ощутимо нагрелся. - Сначала берешь...
Поделиться опытом Илье помешал шум и гам, донесшийся до них сверху.
- Тормози, балда! Промажем!
- Отвали, я за посадку отвечаю!
- Еще чего! Сегодня моя очередь.
- Да ты че, дура! Тебя всегда налево тянет. Опять во что-нибудь вляпаемся. Я сажаю!
- Ты свои центристские замашки бросай! У нас теперь демократия. Все по очереди!
Что-то с шумом пронеслось над посадом.
- А чтоб тебя! Проскочили! Разворачивай, дубина!
- Это что за аппарат? Вертолет, что ли? - протянул Илья, удивленный странными переговорами пилотов.
- Горыныч летит. - Никита Авдеевич вновь попытался засучить рукава, отчего перья на крыльях еще больше встопорщились. - Щас мы ему морды бить будем... ик!.
- Впервые о таком типе вертолета слышу...
Меж тем Горыныч, завершив крутой вираж, сделал повторную попытку произвести посадку. О том, что демократия победила, Илья понял по взметнувшимся в небо бревнам частокола с левой стороны посада.
- У-у-у, е-мое!!! - взвыл Горыныч, рванув вверх. - Говорил же, не лезь! Все! Я сажаю!
- Фигушки, моя очередь, - раздался голос справа. Это стоило посаду частокола с правой стороны. Третья попытка была более удачной. Сметя по дороге останки костра и чан, Горыныч затормозил в десяти шагах от крыльца, запаленно дыша всеми тремя головами. Илья, впрочем, в наступивших сумерках голов не разглядел, но конструкция странного "аппарата" его заинтересовала. Он хлебнул еще из кувшина, поставил его на крыльцо, крякнул и не спеша двинулся к "вертолету". Горыныч, при виде которого народ, как правило, разбегался и забивался по щелям да подвалам, был немного удивлен наглостью этой козявки. Головы переглянулись и дружно нырнули вниз. Илья тем временем подошел к тумбообразной лапе дракона, попинал чешуйчатые ромбические пластины, отливающие зеленью, вытащил тесак побратима и попытался подковырнуть одну. Лапа Горыныча нервно дернулась. Щекотки он не любил.