- Я тоже... - буркнул Чебурашка и загремел ключами. - У меня тоже долг... Хозяйство большое... за всем углядеть надо...
Домовой повторил путь Никиты Авдеевича по ступенькам и зачем-то пополз под крыльцо.
- Долг, - пробормотала Центральная, - у всех какой-то долг... а мы чем хуже? А ну-ка напрягитесь, - обратилась она к Правой и Левой.
- Наш долг быть с папой, - уверенно заявила Правая.
- И охранять его от Кощея, - добавила Левая.
- Так мы ж на него работаем, - ахнула Центральная.
- На кого?
- На Кощея, - растерянно прошептала Центральная, - и наш долг съесть папу...
Из-под крыльца высунулась ушастая физиономия Чебурашки.
- Сдается мне, морда твоя... - домовой попытался упереть коротенькие ручки в бока, - ...помятая.
- Это почему помятая? - обиделась Центральная.
- А потому что мы тебе ее сейчас помнем, - пояснила Левая.
- С двух сторон, - уточнила Правая.
Никита Авдеевич имел феноменальное чутье на любой намек назревающей смуты и драки и, как правило, никогда в стороне не оставался. Недолго думая, он вонзил свой клюв в лапу Горыныча, вокруг которой ходил дозором. Илья, почувствовав, что запахло жареным, закинул Чебурашку на крыльцо, схватил в охапку петуха и поволок его от греха подальше.
- Поостынь тут немного, - пробормотал он, прислоняя вояку к срубу колодца. Петух клюнул и его. На это ушли последние силы. Клюв застрял в трещине разбухшего от влаги бревна. Никита Авдеевич отключился, повиснув грязным, пыльным комком перьев на срубе. Илья этого уже не видел, ибо спешил на шум драки, разгоравшейся у крыльца. Правая и Левая дружно мутузили Центральную. На перилах стоял Чебурашка с поднятым над головой черпаком.
- Ты Центральная? - интересовался он у каждой из мелькавших перед ним драконьих морд. Морды не отвечали. Им было не до того. - Ты Центральная? чуть не плача, вопрошал домовой и, наконец отчаявшись добиться ответа, принялся лупцевать по всем подряд. Ковшик начал быстро выворачиваться наизнанку.
Разборка длилась недолго. К моменту возвращения Ильи длинные шеи дракона переплелись в немыслимый клубок, из которого торчали оскаленные драконьи морды с выпученными глазами. Которая из них была Правая, которая Левая, а какая Центральная, разобрать было абсолютно невозможно. Вошедший в раж Чебурашка спрыгнул с крыльца на клубок и упоенно стучал по головам ковшиком, переползая по очереди от одной к другой. Головы молча терпели издевательства домового и только обалдело моргали при каждом ударе. Илья сдернул с клубка зверствующего Чебурашку и отнял у него черпак.
- Пусти, - запыхтел, пытаясь вырваться, домовой, - они мне скажут, которая из них Центральная.
- Я, - сообщила голова с двумя симметричными фингалами под глазами.
Чебурашка дернулся за ковшиком, но Илья легонько шлепнул его пониже спины.
- Брэк! В угол ринга.
- За что? - обиженно засопел домовой, но послушно поднялся по ступенькам и встал в угол. Авторитет "папы" был непререкаем.
Илья повернулся к Горынычу и даже присвистнул от удивления. Шейный узел был тугой и плотный.
- Ну и - что теперь делать с тобой будем, Горыныч? Не успели за дружбу братину хмельную опустошить, как ты сразу мордобой устроил.
Головы пристыженно молчали.
- Да-а-а, - протянул Илья, - гордиев узел развязать непросто.
- А ты возьми да сабелькою острой, - подал из своего угла голос Чебурашка. По всему было видно, что он еще не остыл.
- Нет, ты не Наполеон, - укоризненно покачал головой капитан, - у тебя все замашки Македонского.
- Красиво. Какие стихи рождаются, - вдруг мечтательно протянула Центральная. - А если, скажем, так:
Гордиев узел развязать непросто,
Но если меч у вас наточен остро,
Вам повезло...
- Кому повезло, дура, - подала голос Левая, - нас сейчас на полоски резать будут.
- За что? - искренне удивилась Центральная.
- За папу, бестолочь. - прошипела Правая. - Память отшибло? Кто его скушать хотел?
- Кощей.
- А разве не ты?
- Не я.
- А за что мы тебе морду били?
- Вы мне? Ха-ха...
Головы сделали рывок по направлению друг к другу и затянули шейный узел еще туже.
- Какой темперамент! - покачал головой Илья. - Я вас, пожалуй, не буду распутывать, не то опять передеретесь.
- Папа, спасай! - просипела Левая. - Дышать нечем.
- А буянить больше не будете?
- Мы больше не будем, - с натугой прошелестели головы.
- Попробую поверить. Так... ты морду назад... да не ты, а та, у которой фингал под правым глазом... Хорошо... А теперь ты, бард наш посадский, ныряй в ту петлю... Отлично...
Не прошло и двух минут, как драконьи морды вздохнули с облегчением, покачиваясь на длинных шеях.
- Ну миленькое, ну что тебе стоит? Прости ты дурня старого, мужлана неотесанного. Позволь хоть одним глазком глянуть, что в посаде делается. Василиса нежно поглаживала зеркальце. - Сердце мое изболелося, исстрадалося. - На зеркальце упала первая слезинка. Стеклянная позерхность нервно вздрогнула.
- Ну разве что одним глазком, - неуверенно пробормотало оно.
- Одним, одним, - обрадовалась медведица, торопливо вытирая слезы мохнатой лапой. Зеркальная гладь пошла голубыми волнами, и перед глазами Василисы появилась сердитая физиономия Чебурашки, яростно колошматившего черпаком по драконьим мордам.
- Ах, - всплеснула лапами пораженная Василиса, - Чебурашка... Зеркальце отлетело в сторону. - Какая битва! Какой героизм!
- Ну все! - послышалось из кустов. - Последняя трансляция. Больше не заикайся и не канючь. Точка!
10
- Ты пойми, Горыныч, рифма - это еще не все. Главное - смысл и вдохновение, которое связывает смысл с рифмой.
Илья расхаживал по крыльцу и отчаянно импровизировал. В поэзии он был полный ноль, однако положение обязывало. Горыныч слушал затаив дыхание. Случайно открывшуюся тайную страсть Центральной капитан решил использовать в своих целях. Задача, которая стояла перед ним, была под силу разве лишь опытному дипломату. Первое: обеспечить себе спокойную ночь в этой дикой компании, дабы наконец-то отоспаться. И не в пьяном угаре, а нормальным, трезвым человеческим сном. Второе: обеспечить охрану этого самого сна и утилизировать "эликсир", который на глазах начал портить представителей сказочного царства. В выгребную яму его отправлять было нельзя. Не так поймут. Понимая, что Горыныч натура непредсказуемая, капитан решил направить его энергию в мирное русло. Объединив эти задачи, Илья быстро нашел решение и теперь успешно претворял его в жизнь. За Чебурашку и Никиту Авдеевича он был уже относительно спокоен. Они мирно посапывали на широкой лавке в горнице и, скорее всего, проспят там до утра.