- А говорили, топить нечем, - наивно укорила она Илью.
Капитан молча погрозил ей кулаком. Скоро очаг возгорания был потушен. Илья облегченно вздохнул и только тут заметил, что вся его команда имеет довольно импозантный вид.
- А одежка наша? - испуганно вопросил он.
Соловей молча протянул ему драную, всю в подпалинах гимнастерку, которой он только что тушил огонь.
- А остальное?
Соловей виновато кивнул на развалины.
- Ну нет! Вы как хотите, а я в таком виде к Яге не полечу! решительно сказал Илья. - Она хоть старушка и древняя, но все равно женщина. Вдруг прельстится...
- Папа, не сумлевайся! Неужто мы в посаде добрую одежу на тебя не найдем? - тряхнул гребешком Никита Авдеевич.
- А на меня? - робко спросил Соловей.
- Всех оденем, - успокоил Чебурашка и зашнырял по кладовым, гремя ключами.
Вскоре команду Ильи было не узнать. Лихо, Соловей и сам капитан красовались в белых расписных рубахах до колен, перехваченных в талии алыми кушаками. Кушаки повязали не так просто. Они поддерживали портки из добротного зеленого сукна, заправленные в красные сафьяновые сапоги.
- Лепота, - завистливо вздохнул воевода, - витязи как на подбор. - Он грустно посмотрел на свои перья.
- Посторонись! - второй раз за этот день прозвучала команда сверху.
- Наконец-то, - облегченно вздохнул Илья, как только Горыныч спустился на землю. - Грузим подарки - и к Яге! Чертей нашел? Ждать их к ночи?
Головы дружно кивнули в ответ:
- Папа, давай по стопочке на дорожку...
- Никаких стопочек!
- Мы ж не долетим, - огорчилась Центральная.
- Если нахрюкаемся - не долетим. Это ты точно сказала. - Илья сочувственно посмотрел на дракона. - Ладно, доставишь к Яге в целости и сохранности, хлопнете по стопке. Лихо! Остаешься здесь за коменданта. Как кто посторонний появится, очки долой и залпом пли! Грузимся!
Сборы были недолгими. Бадейку с Мурзиком прикрепили к спине Горыныча, закрепив ее веревками. Ведра плотно закрывались крышками, заливались растопленным воском и водружались на дракона. Пользуясь тем, что капитан отвлекся, давая последние инструкции Лиху, "стопочек" наготовили столько, что Илья только плюнул с досады, но менять ничего не стал. Время было дорого. Саламандру запихали в кастрюлю и закрепили ее в хвостовой части дракона. Все, за исключением Лиха, вскарабкались на Горыныча.
- Взлет! - последовала лаконичная команда. Горыныч взмахнул крыльями. - Я вас по дороге одной песенке обучу, чтоб лететь веселее было.
Перегруженный Горыныч с трудом преодолел силы земного притяжения. Так до конца и не протрезвевшая, несмотря на терапию Лиха Одноглазого, команда Ильи полетела вербовать новых рекрутов в растущую не по дням, а по часам армию.
14
- Ну-ка, повернись, сзади подровнять нужно.
- Может, хватит, Ген? Корзина уже почти доверху... - Медведь умоляюще посмотрел на зелененького домового, деловито щелкающего большими садовыми ножницами.
- Почти, да не совсем. И потом, тебе перед Машей не стыдно будет таким лохматым щеголять? Глянь, какая у тебя невеста красивая. Цени, модельная стрижка называется.
Миша посмотрел на невесту и застонал. Маша, держа в вытянутой лапе маленькое ручное зеркальце, пыталась рассмотреть свою спину обалдело выпученными глазами. Модельная стрижка домового превратила ее в этакого толстого гигантского пуделя.
- Я что, такой же буду?
- Нет, еще красивей, - успокоил Гена, - я тебе баки попышнее оставлю. Вот теперь другое дело. - Домовой подхватил наполнившуюся корзину и потащил ее в избушку на курьих ножках. - На сегодня свободны, - крикнул он через плечо. - Передайте папе, чтобы завтра серых прислал. Волчья шерсть кончается.
Медведи облегченно вздохнули и рванули в сторону леса, окружавшего полянку с трех сторон.
- Ну ее к лешему, эту безопасность, - рыкнула на бегу Маша. Охотников здесь, конечно, нет, но это еще не повод последнюю шкуру с нас драть.
- Надо из этого леса когти рвать, - мрачно согласился Миша.
- Так куда ж теперь? - огорченно рявкнула Маша. - Засмеют ведь. Подождем до зимы, пока шерсть отрастет.
Гигантские пудели скрылись за деревьями.
Гена пристроил корзину в углу избушки, кинул взгляд на веретено, тяжело вздохнул и, махнув рукой, двинулся к столу. Последнее увлечение Яги прибавило ему забот.
- Работа не волк, в лес не убежит, - пробормотал он. - Пока чаю не напьюсь, никакой пряжи, пусть Ягуся хоть на уши встанет.
Приняв такое решение, Гена наполнил пузатую чашку ароматным чаем и на грохот в печной трубе даже головы не повернул. Только снова вздохнул и потянулся к ватрушке. В печи кто-то заворочался и принялся колотить в печную заслонку.
- Лети назад и зайди через дверь, как положено. - Гена вытянул зеленые губы, свернул их трубочкой и осторожно подул на чай.
- Гена, поимей совесть! - вздохнул невидимый собеседник. - Можно подумать, ты не знаешь, что уважающая себя ведьма признает только одну дверь - печную трубу!
- А уважающий себя домовой не позволит хозяевам пачкать пол сажей. Гена невозмутимо отхлебнул из чашки. - Вкусно, - причмокнул он от удовольствия.
- Я его, можно сказать, из болота за уши вытащила, - послышалось сердитое бормотание в печи, - из грязи в князи, так сказать, а он... - В печи опять завозились, труба загрохотала.
- Тоже мне честь великая, - фыркнул Гена и строго добавил: - Ноги у порога вытри!
Снаружи послышалось шарканье, дверь открылась, и в избушку вошла всклокоченная старуха в грязной, вымазанной сажей одежде. В руках ведьма держала не менее всклокоченную и грязную метлу с прилипшей к ней соломенной трухой.
- Опять крышу зацепила, - вздохнул Гена, - а ремонтировать кто будет? Сколько раз говорил - черепицей крыть надо! И метлу сюда приволокла. Что, за порогом оставить нельзя?
- А сопрут? - воинственно вопросила ведьма.
- Кто, медведи? Очень она им нужна. А человеческим духом вокруг версты на три не пахнет. Всех распугала. - Гена наконец соизволил повернуться к Яге. - За порог эту грязь!
- Это не грязь, а мой конь боевой! - решительно заявила Яга, вскочила на метлу и, сделав пару лихих виражей по горнице, подлетела к печке.
- Тогда место ему в стойле, - флегматично хмыкнул домовой.
- Вот его стойло! - отрезала ведьма, пристраивая метлу за печку, и задернула шторку.
- Чистая работа, - одобрил домовой, оглядывая пол. - Ни одной угольной крошки не оставила.
- Опыт. Более трехсот лет летного стажа что-то да значат... - За шторкой послышалась возня и звяканье рукомойника. Баба Яга готовилась к трапезе.
- И так каждый день. И зачем тебе это? - недоуменно протянул Гена.
- Ностальгия. Тебе этого не понять, зелененький ты мой. Нет в тебе романтики! Ты у меня прагматик до мозга костей.
- Ностальгия, - фыркнул домовой, - атавизм это, а не ностальгия. А от твоей романтики у меня все руки в волдырях. Каждый день ворох стирки. Хоть бы дождь пошел, что ли!
Из-за печки послышался смех.
- На нелетную погоду не рассчитывай. Метеопрогноз для тебя неутешителен. Еще седмицы три жара продержится.
Шторка распахнулась. Грязной, всклокоченной старухи как не бывало. Ягу было не узнать. Чистый, опрятный сарафан, из-под кокошника на голове виднелись тщательно причесанные волосы, на ногах красные сафьяновые сапожки.
- Ну и как я смотрюсь? - кокетливо поинтересовалась Яга.
- На носу горбинку в другую сторону вправить, и хоть сейчас под венец, - хрюкнул Гена.
Гена утрировал. Нос у Яги был нормальный, и небольшая горбинка на нем внешности ей не портила. Просто по утрам он всегда был не в духе, если накануне ему приходилось мяукать.
- Нет, Гена, выше лакея тебе в этой жизни не подняться. В приличном доме и в лакеи не возьмут. Дальше кухни не пустят.
- Здесь же пустили.
- Я говорю о приличных домах, - пояснила Яга, усаживаясь за стол. - Но ты не расстраивайся. Под моим чутким руководством...
- Брось, - затосковал вдруг Гена. - С таким цветом кожи меня и на кухню-то не возьмут.
- Гена, - укоризненно покачала головой Яга, - ты ж на Руси живешь. У нас здесь расизм не в моде. Народ вокруг добрый, отзывчивый, я бы даже сказала - жалостливый...