Сергеев отлепил от ветрового стекла гуттаперчевого Микки-Мауса. Ты не понимаешь шуток, малыш. Хотя все время улыбаешься. Ну, а если отбросить шутки, то скажи мне, что делать с Николаем Зверевым? Если такой человек, как Зверев, на что-то решился, то его не просто склонить к признанию вины и раскаянию. С ним придется воевать, брать с доказательствами. На сегодняшний день они отсутствуют полностью.
Обладая отменным здоровьем, Сергеев тяжело переносил даже пустяковый грипп и редкие приступы тоски. Сейчас было муторно на душе, мелькнула мысль позвонить Василию Васильевичу, взять на сегодня отгул. Полковник не откажет, даже не спросит, что случилось. Он никогда не считает, сколько его люди работают, не выносит слова «переработка». Если совесть и дела разрешают, гуляй, пожалуйста.
Отвести бы машину к дому, выпить рюмку коньяку. Вечером сходить в театр, после спектакля провожать Татьяну Павлову. Ужинать с ней в ресторане, где оркестр выходной, сидеть напротив, смотреть на ее разноцветные волосы и в чуть косящие глаза. Сначала она удивится его молчаливости, постепенно начнет рассказывать сама. О театре, о кино. Нет ролей. Надоел покрытый бархатом и кружевами классический репертуар. Сыграть бы современницу. Но не одноплановую, вырезанную из картона.
Сергеев не стал звонить начальству, вернулся на службу.
Он составил план дальнейшей работы по версии, которой дал условное название «Литератор». Как он, впрочем, и ожидал, при ближайшем рассмотрении многие «доказательства» превратились в фактики весьма легковесные. Фрэнк Дональд узнал адрес Зверева, к нему не зашел, «потерялся» у его дома. Возможно, он потерялся без всяких кавычек, в работе бывают ошибки…
Сергеев отпечатал справку, критически морщась, перечитал и понес полковнику.
— Вот справка по Дональду, — сказал он, протягивая бумаги.
— Недоволен? — Василий Васильевич вышел из-за стола, походил по кабинету, с отвращением снова сел в кресло. — Раз недоволен, значит, еще есть надежда на твое спасение, Олег Николаевич. Раз есть шанс, будем за тебя бороться. — Он потер ладонями лицо, крякнул и стал читать.
Обращение полковника на «ты» свидетельствовало о его хорошем настроении. Сергеев уселся в кресло напротив, достал трубку, покрутил, спрятал, все-таки не может он к ней привыкнуть.
— Да наплюй ты, Олег Николаевич, на своего иностранца, закури вот. — Василий Васильевич, не отрываясь от чтения, подвинул Сергееву коробку «Казбека». — Кури, говорю, я сейчас ухожу, ночевать здесь не собираюсь. У меня семья, не как у некоторых.
— Спасибо. — Сергеев вынул из кармана сигареты. Полковник обычно ни о чем не расспрашивал, но всегда все знал. Женат или нет, это просто, но начальник знал, дружно ли в семье и как учатся дети. Как он узнал, что Сергеев вчера работал до трех ночи?
— Неплохо, Олег Николаевич. — Полковник провел ладонями по круглой, коротко стриженной голове, закрыл папку. — С выводами ты не торопишься. Это хорошо. А дело движется медленно. Может, заболел ненароком?
— Здоров, Василий Васильевич, но много неясного.
— Как это, тебе — и вдруг неясно? — Полковник не шутил, и Сергеев разозлился.
— Представьте, случается и мне сомневаться.
— Извини, Олег Николаевич. — Полковник искренне вздохнул. — Вчера получены дополнительные данные. Я распоряжусь, получишь все сводки. Турист этот самый свои денежки за поездку не платил.
— Если так, то за себя я рад, а за Зверева — нет.
— Понравился?
Сергеев не ответил.
— Олег Николаевич, на вопросы начальства принято отвечать. — Полковник подошел к шкафу, достал плащ и шляпу. — Между прочим, завтра уже семнадцатое.
— Спокойной ночи, Василий Васильевич. — Сергеев взял свою папку, у двери он задержался, но так ничего и не сказав, вышел.
В своем кабинете Сергеев так хлопнул дверью, что заколыхались шторы на окне.
ВОСЕМНАДЦАТОЕ МАЯ. СУББОТА
— Олег Николаевич, докладывает Викторов. Сегодня, как и обычно, мы прибыли на место к восьми утра. Гость на улицу не выходил. В пятнадцать часов шесть минут он приехал к гостинице на такси и поднялся в номер. Проверкой установлено, гость покинул гостиницу между пятью и пятью пятнадцатью утра. Дежурная в это время отсутствовала. Ключ от номера брал с собой, и все думали, что он отдыхает.
— Спасибо, продолжайте наблюдение. — Сергеев, положив трубку, все подробно записал.
Что же получается? В пять часов утра на прогулку выходят довольно редко. Фрэнк Дональд отсутствовал десять часов. Солидный срок, великоват даже для очень серьезного разговора. Зачем ему могло понадобиться десять часов? Где в это время находился Зверев? Сергеев набрал его номер.