— Но я же там не бываю, — возмущенно перебил Борис. — Пришел впервые, налетел на друга, теперь он начнет докапываться: зачем да почему? — Он замолчал, попросив подошедшую официантку принести котлету по-киевски и минеральную воду, продолжал: — Мне вообще сейчас не следует с вами встречаться.
— Сейчас? — переспросил иностранец. — Что-нибудь произошло?
Борис откинулся на стуле, вытянул длинные ноги.
— Откуда вы узнали мой рабочий телефон? Мы с Дональдом договорились увидеться лишь в июне, — говорил он раздраженно, а лицо источало добродушие и покой.
Иностранец слегка наклонился к Борису, смотрел дружелюбно, говорил вполголоса. Со стороны казалось, что давнишние приятели обсуждают важную, сугубо личную проблему, в которую не хотят посвящать посторонних.
— Ваш телефон, Борис Александрович, мне дал господин Дональд, он же отзывался о вас как о человеке исключительно деловом и трезвом… — Иностранец снял свои огромные очки, и оказалось, что глазки у него малюсенькие и слезятся. Без очков он стал похож на крысу, Борис не мог сдержать улыбку.
Официантка принесла заказ, и они, оборвав фразу на полуслове, замолчали. Борис деловито оглядел котлету, брезгливо отодвинул морковь, корзиночку с зеленым горошком положил целиком в рот.
— У меня же интересное предложение. — Иностранец, вынув из бокала соломинку, взял ложку. — Надеюсь, вы не откажетесь от хороших денег?
— Козьма Прутков сказал: я не люблю деньги. Он про меня это сказал, — ответил Борис.
— Сначала выслушайте. — Человечек надел очки, вновь приобрел солидный вид. — Мне срочно нужна советская валюта. Будете иметь тысячу долларов. Не безвозмездно, — быстро добавил он, заметив протестующий жест Бориса.
— Я вас не понял.
— В банке я получу девяносто копеек за доллар.
— Справедливо.
— Не говорите глупости, я знаю людей, которые с удовольствием заплатят мне гораздо больше.
Борис проглотил котлету, запил бокалом воды, вытер полные губы, рассмеялся.
— Нет, господин. Гуд бай, вы ошиблись номером. Контора закрыта, прошу не беспокоить. — Он оглянулся, хотел позвать официантку.
— Подождите. — Иностранец схватил его за локоть. — Вы получите тысячу долларов по полтора рубля.
Считал Борис превосходно, быстро представил себе валютный магазин, возможности человека с тысячью долларов в кармане. Кроме того, его одолело любопытство, и он спросил:
— А как же те, кто заплатят «гораздо больше»?
— Иду на убытки ради вас. — Иностранец с сожалением вздохнул. — К тому же мои знакомые несколько скомпрометированы, могут оказаться под наблюдением милиции, остальное понимаете.
— Боитесь? — Борис перегнулся через стол, не шептал, говорил довольно громко: — В валютные дела ввязываться не буду. Я люблю футбол. Ясно?
— Господин Дональд…
— Отстаньте вы от меня!
Подошла официантка. Борис проверил счет, расплатился.
— Борис Александрович, нам нужна ваша помощь, — многозначительно произнес иностранец, бросив настороженный взгляд на официантку. — Подумайте, Борис Александрович, о последствиях… — Он закашлялся, прикрыл рот платком, окончание фразы прозвучало неразборчиво.
Борис почесал в затылке, оглянулся на прошедшую мимо модную девицу, ее юбка кончалась чуть ниже талии, хмыкнул.
— Есть хорошая русская пословица: «Утро вечера мудренее». — Иностранец буквально вложил визитную карточку Борису в руку. — Обыкновенная коммерция.
Борис положил визитную карточку на стол, подхватил портфель, ушел, не прощаясь.
Иностранец сидел, втянув голову в плечи, потягивал свой кофе, а когда подошла официантка, спросил:
— Скажите пожалуйста, как мне отсюда быстрее доехать до площади… — Он замялся, вынул записную книжку, долго листал, наконец прочел: — Площадь Восстания?
— Очень просто, — ответила девушка. — Выйдете из кафе, чуть левее остановка пятого троллейбуса. — Она задумалась. — Ваша пятая остановка.
— Благодарю. Действительно просто, пятый троллейбус и пятая остановка. Счет, пожалуйста.
Борис зашел в автоматную будку, набрал номер Зверева.
— Николай Иванович, извините за беспокойство, вы еще меня узнаете?
— К сожалению, — ответил Зверев.
— Если вы не возражаете, я загляну на минутку.
— Давай.
— Премного благодарен. — Борис поклонился автомату.
Воспоминание о человечке с толстыми линзами-очками на носу и тысяче долларов несколько испортило настроение, но Борис не умел хмуриться долго.
— Молодец, Борька, — сказал Николай, распахивая дверь. — Никак не мог найти предлог, чтобы не работать. Я сейчас пишу, как телегу везу, весь в поту и ни с места.