— Так, разговор следующий, — подал голос Паша из массажного кресла, — пиши расписку, что обязуешься закончить объект к такому-то числу… Закончишь — получишь деньги… Остаток. Мы не кидалы…
Больше всего на свете мне хотелось написать расписку и смотаться из запертого кабинета.
— Паша, что за разговоры? Какие расписки? Вы мне недодали денег… А я вам расписки должен писать?
— Вот ты как заговорил… Мы к нему со всей душой, а он нас кинуть хочет…
От абсурдности ситуации, я криво улыбнулся.
— Ты еще и издеваешься над нами? — Паша встал с кресла.
— Я издеваюсь? — я хмыкнул, изображая иронию, — что за…
Паша шагнул ко мне.
Можно тешить себя тем, что окружающая нас Вселенная — это отражение твоего собственного сна в зеркале, которое находится в твоих же мечтах, и сам ты — только мысль, промелькнувшая в сознании высшего существа, можно и удобно размышлять об этом, защитив покой системами сигнализации и пожаротушения, отложив на «черный день» пару десятков тысяч баксов и, оставив новенький автомобиль на охраняемой стоянке… Можно… Пока удар в нос не опрокинул тебя на пол. И твое иллюзорное тело, совершив кукольное сальто, не окажется в пыльном пространстве между офисным столом и евроремонтной стеной. Тогда все хрустальные сверкающие теории рушатся с грохотом падающего стула, мир приобретает очертания коричневого плинтуса перед глазами, выпуклого и твердого, совершенно не похожего на произведение Матрицы… И, надо оставаться на пошарпаном линолеуме, сохраняя неприкосновенными границы фантазийного царства, придуманного на сытый желудок, поскуливая, прижать покорно хвост перед более сильными самцами, или поднять свою бренную оболочку на встречу правому хуку, который вышибает из тебя накокаиненого теоретика, сонливого философа и изощренного в словоблудии посетителя эзотерических вечеринок. Потом можно придумать, что не было высшего смысла вставать с пола, это же сон, всего лишь сон, и, даже убедить в этом окружающих. Но ночью, потный и жалкий, что ты скажешь себе, путаясь в простынях и одеялах? Что ты не мужик, а отражение? Плод мыслительного процесса мертвого даосского монаха, висящего в межзвездной пыли?
Я оторвал взгляд от плинтуса и встал, медленно, пытаясь не шататься и, сел на прежнее место. Губы и нос онемели, я подвигал нижней челюстью, восстанавливая их чувствительность.
— Заебал, — прошипел Паша и ударил снова.
— Я тебя, блядь, закопаю, — услышал я неуверенный Колин голос, приходя в сознание.
Шевелиться не хотелось, на полу было уютно спокойно. Я поднялся на ноги и опять сел на край стола.
— Ты что, отморозок? — удивился Паша и ударил мне локтем в ухо. В голове зазвенело, но я не упал. По шее побежал теплый ручеек.
— Ты слышишь, что я тебя спрашиваю? Ты что, отморозок? Ты нас кинуть хочешь?
«Это он для мента говорит» — понял я.
— Ты будешь отвечать, тварь? — Паша снова ударил, но не сильно.
«Они просто не знают, что дальше делать»
— Ты когда закончишь работу? Последний раз спрашиваю!
Я молча вытер рукой кровь с шеи и начал разглядывать красную липкую ладонь.
«А я же их не боюсь» — вдруг понял я. Когда начался разговор — боялся. А теперь — нет.
— Я тебя порву, сучонок, — визгливо крикнул Коля, но не приблизился ко мне ни на шаг.
Наступила пауза. Они растерялись, ждали моей реакции, но я молчал. Не собирался им облегчать жизнь, мне все равно, я окаменел. Во мне не было ненависти, даже уловив в воздухе запах их страха, я не ощутил презрения или чувства победы — просто понял, что все закончилось. Наше милое общение длилось считанные минуты, а жизнь сдвинулась куда-то вбок, изменился угол зрения, словно я включил на компьютере «бродилку» от третьего лица — теперь можно нажать паузу, перекурить, услышать трель телефона в соседнем кабинете, медлительно оценить вкус крови на разбитых губах — эти разрозненные паззлы огромного мира интересовали меня куда больше, чем два растерянных бандита во главе с продажным ментом. Я перешел на другой уровень. Чтобы меня победить — надо отрубить голову и проткнуть грудь осиновым колом. Они такими магическими способностями не обладали. Теперь им надо было выйти из игры, сохраняя остатки достоинства друг перед другом.
— Ребята, не надо так горячиться, — нашелся мент, — Город маленький. Зачем портить отношения. Серега все понял, все сделает. Да, Серега?
Я молчал.
— Ну вот, видите, все будет в порядке… Серега, ты иди, умойся… И домой. Завтра созвонимся, обсудим — как и что…
— Не вздумай заявление в ментовку писать, — добавил Коля, — у нас свидетели, что ты сам падал, хе-хе…