Я увидел литровую бутылку Бехеровки, чешкой настойки, привезенной Саней из Праги. Он так ее и не открыл. Ждал подходящего повода.
— Рит, можно открыть? — я показал ей бутылку.
Рита кивнула и заплакала.
— Его не узнать. Я еле его узнала. Мне показывают… А я говорю — это не он… А потом…
— Выпьешь?
— Давай.
Ритка, Ритка… Всегда ухоженная, красивая и холодная, Ритка — хозяйка жизни, Ритка — бизнес-вумен, Ритка-лиса, кокетка и друг… Дрожащая и одинокая, без макияжа и дорогих шмоток, родная и прекрасная, я рядом, я здесь, выпей водки, Ритка, выпей чешской водки. Я не скажу, что было в папке. Не надо тебе этого знать.
Когда пришел Михалыч — Санин отец, я был пьян, но двигался ровно. Я передал Ритку на его попечение и ушел. Я не мог слышать рассказов о морге. О Сане в морге. Перед уходом я пообещал помочь с завтрашними хлопотами, обнял Ритку, обнял Михалыча и ушел.
В машине меня окончательно накрыла Бехеровка. Я собирался позвонить Люсе, но передумал. Она немедленно заставила бы меня приехать домой. И там бы я сошел с ума. Мне нужны были чужие лица, чужие уши, чужой мир. «Совещание у шефа. Буду поздно. Люблю. Цем-цем.» СМС-ка — прекрасный выход из положения. «Жду. Котлеты готовы. Еще горячие. Я тоже. Лю-лю» — ответила Люся.
— Алло. Сауна? У вас свободно? Щщас приеду. Часа на два. Сергей… Нет. С-Е-Р-Г-Е-Й! Один… Какая, блядь, разница?… О-Д-И-Н! Ну, может, кто-то подъедет… Ждите… Через десять минут. Все, отбой.
Попарюсь, согреюсь и протрезвею — думал я. Сейчас попарюсь, согреюсь и протрезвею.
Только бы завести машину. Где тут ключ вставляется?
Пока грелась машина, я набрал Танькин номер. После долгих гудков она ответила.
— Дааа, — она так томно тянула это ДА, что я, невольно, улыбнулся.
— Привет, мать. Чем занята?
— Привет. Я уже дома.
— Говорить можешь?
— Даааа.
— Можешь приехать? Я тут подыхаю. Напился в говно. Нужна помощь.
— Я уже дома.
— Я понял, что дома, что муж рядом! Я спрашиваю — вырваться сможешь?
— Нет, наверно, ничего не получится… К нам гости пришли.
— Пошли их на хуй! Я тебя единственный раз в жизни прошу — придумай, что-нибудь. Я сдохну тут один. Ты мне нужна, я не могу без тебя. Хочешь, сейчас подъеду за тобой?
— Я перезвоню.
— Давай, я жду.
— Бай.
Когда разговор закончился, мне стало страшно сидеть в машине одному. Я включил музыку и осторожно поехал в сауну.
В бане уборщица мыла кафельные полы, я прошел, не раздеваясь, по гулким помещениям в комнату отдыха и попросил кофе, коньяк, минералки и пачку «Мальборо ультра лайт». В кармане завибрировал телефон.
— Я освобожусь через два часа. Поеду провожать подругу. И, с понтом, у нее останусь, — Танька говорила шепотом. Ты меня заберешь?
— Не могу. Развезло очень. Сядешь в такси — позвони. Я объясню, куда ехать. Подъедешь — встречу.
— Хорошо. Бай, сладенький. Не скучай.
— Жду.
Банщик принес чайник чая вместо кофе и наливал его в стакан.
— Два часа, два часа, — бормотал я, — а что, кофе нет? Я же кофе просил. А что за коньяк?
— Чай хороший, на травах.
— Понятно. А коньяк — «Коктебель». Одиннадцать лет. Сойдет… Выпьешь со мной? Как тебя зовут?
— Костя. Нам не положено.
— Так, Костя, давай пить. Махнем по сотке. Наливай без разговоров.
Костя наполнил рюмки и мы выпили.
— Скажи, Костя. А как тут у вас с девочками?
— Не понял…
— Дурака не валяй. Я про телок спрашиваю. Вызови парочку нормальных.
— У нас нет.
— Так позвони туда, где есть. Только симпатичных. А то приедут крокодилы. И очень быстро. Времени два часа на все осталось.
— Я попробую…
— Пробуй, пробуй. Только быстро.
В помещении сауны было прохладно. На меня накатывали неожиданные приступы озноба, челюсти сводило и во рту становилось кисло, словно хлебнул электролит. Я наполнил стакан коньяком, клацая зубами о стекло, выпил, крупными глотками, и запил горячим чаем. Это на мгновение привело меня в чувство. Надо согреться, надо согреться! Сгибаясь от судорог, переминая на холодном кафеле босыми ногами, я раздевался, проклиная родной банный сервис и медлительность проституток. Мне, вдруг, стало невыразимо весело от абсурдности ситуации: я тут голый, пупырчатый, холодный, синюшный и твердый стою в пустом помещении, жду шлюх, роняю джинсы, поднимаю джинсы, роняю свитер. Испуганный мальчик, потрогай член, найди его, попробуй! Какие шлюхи? Что ты с ними будешь делать? Я упал на пол, хрипел, хохотал и сучил ногами. Остановись! Прекрати все это! Вернись домой, верни жизнь, пусть все абсурдно, нелепо и дико, да, люди умирают. Но сегодня не твоя очередь, у тебя еще есть время, не понятно сколько, но есть. Пусть десять лет, пусть два дня, пять минут…