— Мы такое не делаем… — начала было говорить Кристина, но подруга ее прервала:
— Мы не по этим делам, но ты хорошенький, давай попробуем…
— Я повторяю — красота и непринужденность. Мне не нужна фальшь и любительская борьба, дешевые стоны и кряхтенье… Любите друг друга, девчонки, жизнь коротка. Будьте прекрасны и нежны, будьте развратны и беспечны, как в последний раз, — меня несло, — я вас люблю, любите меня, любите этот мир, выбросьте все лишнее из головы! Вперед! «Бурый медведь» с нами! Да здравствует «Бурый медведь»! Деньги — пыль… Я их вам дарю. Подарите мне КРАСОТУ!
Они старались, старались. Они очень старались. Их усердие сквозило в каждом движении, тяжелая работа, уголь вагонами, медведь не помог, костяные руки, пот по спине, попытки изобразить оргазм, много оргазмов, целый шквал оргазмов. Видимо, сто долларов — мизерная сумма, чтобы заманить красоту, хоть на минуту в гости. Такая же мизерная, как и двести тысяч. Во мне не было даже разочарования, пусто, пусто и гулко, как на ночной станции метро. Мне не нужны эти трудяги сексиндустрии, мне нужно заполнить ночной метрополитен живыми людьми, не игральными автоматами, тамагочами и тетрисами, а болью, радостью и надеждами, заселить мертвую планету любовью, живите, пишите картины и сочиняйте стихи. Можете убивать друг друга. Но не за деньги! Из ревности, из-за ненависти, борясь за свою жизнь или счастье, но не за деньги! Господи, как я пьян!
Я вышел в предбанник.
— Наливай, Костя.
— Как девчонки?
— Выгони их. Я уже расплатился.
— Не понравились?
— Я сказал, отправь их… Пусть исчезнут… Вот, возьми. Добавишь им по полтиннику. Прибери все. Сейчас приедет девушка. Это моя любимая девушка. Если она что-то заметит — мне конец. И тебе…
Костя улыбнулся.
— Зря смеешься. Я серьезно.
Когда приехала Таня, я успел смыть с себя запах проституток, а Костя — убрать следы их пребывания. Она была прекрасна в теплом голубом свитере крупной вязки, в неимоверно тугих джинсах, слегка пьяная, светлая, мило морщила носик, разглядывая обстановку сауны. Она была инородным организмом в этом бардаке, нелогичным, как племенная английская лошадь в разорившемся колхозе, сумасшедшая, гордая, даже грязь на ее вороных боках, смотрелась уместно и возбуждающе.
— Сладенький, что с тобой? Ты почему напился?
— Давай уедем, здесь мерзко…
— Нормально, не переживай. Я погреюсь с тобой в парилке. Времени полно. Ты мне все расскажешь. Иди ко мне…
— Будешь что-нибудь?
— Кофе можно?
— Костя, кофе сделай. И шоколадку принеси. Выпьешь, дорогая?
— А ты что пьешь?
— Коньяк с шампанским.
— Ого! Я тоже буду…
— Костя, мы в комнате отдыха.
Я смотрел, как она непринужденно снимает одежду, даже не вздрогнув, не прикрывая грудь, когда Костя принес кофе. Как давно я тебя не видел! Ищу что-то каждый день, жгу бензин, обедаю в дешевых и дорогих ресторанах, пишу дрянные стихи, обманываю людей с трибун, обманываю себя, борюсь с бессонницей… Только скажи, что ты меня любишь, скажи!
— Как я соскучилась, сладенький.
Нет, не то! Скажи, что ты меня любишь. Посмотри в глаза и скажи.
— Ты меня смущаешь. У тебя такой взгляд!
Услышь меня, ты же слышишь. Не можешь не слышать! Иди сюда!!!
Она подошла, прижала прохладные пальцы к моим вискам, откинула мою туманную голову, приблизила свои колдовское лицо к моему, глаза в глаза, озорно, по-индейски, потерлась носиком о мой поломанный нос, вдруг, изменилась, подобралась вся, в зрачках колыхнулось черное звездное небо, тысячелетия эволюции, смертей и перерождений, пронеслась степная конница, заколосилась пшеница, горели города в ее зрачках, рушилось все и изменялось:
— Я люблю тебя, — одними губами в мои губы.
Я вдохнул все, что вмещалось в грудь, если умереть — то лучше сейчас, пока я смел, любим, и готов к этому. Я не боюсь. Я ничего не боюсь…
— ТЫ СПИШЬ, ЛЮБИМЫЙ?
Я вздрогнул, выдыхая танин запах, сжался, ориентируя себя в пространстве и времени… Я дома, телевизор беззвучно мерцает, под боком сопит собака, Саня убит…
— Нет, не могу заснуть. Как Рита?
— Она позвонит, когда понадобится помощь. Отдыхай. Приходи в себя, знаешь, кто звонил?
— Ну…
— Шеф, — Люся округлила глаза и перешла на трагический шепот, — он приедет тебя навестить. Я сказала, что ты отравился рыбой, что спишь… А он — приеду через два часа. Вот еще новости! Явление Христа народу…
— Вот, блин… Что ему надо? Что им всем от меня надо?