— Я приберу пока в квартире, ты поспи…
Я молча вздохнул. Какой уж тут сон! Я знал, ЧТО ему надо… Вчера ночью, окрыленный Танькиными губами и послушным телом, потеряв голову от любви и коньяка, я позвонил Моне, сказал, что вес знаю, знаю, что это он, Моня, виноват в Саниной смерти и пиздец вам всем! Сонный, желеобразный Моня мычал в трубку, называл меня придурком, клялся в верности и непричастности… Да уж… Конечно, не все так чисто в этой истории… Но, Моня в роли серьезного злодея… Это слишком. На мелкие пакости он способен… Нет, не его масштаб… Перепуганный, он, видимо, настучал Шефу про мой ночной звонок — теперь придется оправдываться. Хотя, зачем оправдываться — напился, был не в себе, имею право, с кем не бывает?!! Господи, как все не вовремя, как глупо и нелепо — друг погиб, а я напился как скот, эти чужие продажные девки, звонок Моне, коньячно-истерическое геройство, мнимые просветления, банная интуиция, елки-палки… Зачем, зачем, зачем?!
— Люся, может сказать, что меня нет, забрали в больницу? Или укол сделали… И я теперь сплю, будить нельзя… — крикнул я сквозь шум работающего пылесоса.
— Что? А? Нее… Не удобно, надо было сразу. Сейчас не годится. Детский сад получается.
— Ладно, — сдался я, — пусть едут.
— Ты Андрюхе звонил? Сказал про Саню?
— Что? Не слышу… Да отключи ты пылесос. Чего орать…
— Я говорю, Андрюхе звонил?
— Звонил вчера. Вечером. Он выезжает. Но, на похороны не успеет — поезд в два приходит. Завтра.
— Ясно.
— Люся, пожалуйста, не шуми… Голова, блин, раскалывается. Дай в тишине полежать.
— Все, я уже закончила. Отдыхай. Можешь поспать. Приедут — я тебя разбужу.
— Попробую…
Шеф приехал с Моней, как только я заснул, тревожно ворвались звонками и топотом в нашу маленькую кухню, я вскочил с кровати потный и разбалансированный, а они сели за стол — подтянутые, напряженные, готовые к разговору. Я не был готов, хотелось избежать пресса неожиданных откровений и явной лжи. Люся приготовила чай и ушла к соседке, ободряюще мне кивнув головой. От толстых тел моих партийных товарищей стало тесно, собаки нервно поскуливали в комнате, осторожно царапая закрытую дверь, за окном серо умирал день. Стало душно, липко, нехорошо и неловко.
— Как дела Сереж? Вид у тебя не очень, — Шеф добродушно оглядел мою нелепую фигуру в домашнем халате.
— Устал, наверное, — я неопределенно пожал плечами.
— Что-то с тобой последнее время происходит…
— Да, и я заметил! — вставил свое слово Моня — вчера ночью, например…
— А тебя кто-то спрашивает? — внезапно вырвалось у меня, — кажется, тебе слово не давали.
Моня побагровел от обиды и захлопал мясистыми губами, как пойманный карп.
— Миша, подожди меня в машине, — быстро отреагировал Шеф и Моня выкатился за порог, прогрохотал яростно по лестнице, хлопнув подъездной дверью, — успокоился?
— Я спокоен, — горячий чай беспощадно обжигал сухое горло не утоляя жажды.
— Давай без обид. Что случилось?
— Что случилось? Так, мелочи… Друга моего убили…
— Не иронизируй. Я знаю, что с Сашей произошло. Это большая трагедия. Но, при чем тут наши отношения? Что это за звонки ночные, угрозы, обвинения? Можешь объяснить?
— Списки.
— Что, «списки»? — Шеф удивленно вытаращил на меня глаза.
— Это из-за списков, я думаю, — мысли толклись беспорядочно в больной голове, с трудом складываясь в слова. Вчерашний боевой запал прошел, осталось желание побыть одному, уснуть под мирное мерцание телевизора.
— Это похоже на обыкновенное хулиганство, — уверенно сказал Шеф, — причем тут списки?
— Пропали только списки, которые надо было в комиссию сдавать. Деньги, часы, мобильник — все на месте. Эти вещи взяли бы в первую очередь, — мне очень хотелось, чтобы Шеф меня переубедил. Пусть это будет не он. Пусть это будут сраные наркоманы.
— Ну, Серега, ты даешь! Такие выводы поспешные… Почему сразу мысли о заговоре? Что за бред? Списки… Может, не пропали эти списки. Откуда ты знаешь? Лежит где-нибудь эта папочка в столе… Сейчас такое на улицах творится, не мне тебе объяснять. Обкурятся, нанюхаются дряни — и вперед! Спугнул их кто-то, вот и не забрали ценные вещи. А может — малолетки, натворили дел, испугались и, смылись быстро… Такое сплошь и рядом…
Шеф говорил спокойным чистым голосом, и я успокоился, постепенно — правда, чего это я так взвился?! Сам не раз читал статистику преступности, каждый день происходит подобное.
— Нельзя быть таким подозрительным. Мы же в одной команде. Ты что мне не веришь? Я хоть раз повод давал мне не верить? Мне бы и в голову не пришло кого-нибудь обвинять. Тем более — Мишу Тульского! Тоже, нашел преступника! Он сам себя боится…