Скользкой мыльной рукой я взял с зеркальной полочки телефон и набрал номер Романова.
— Здравствуй, Сергей.
— Здравствуй. Ангелы с тобой. Что-то давно я тебя не слышал. Все в хлопотах?
— Обычная беготня, — я поморщился от собственной мелкой лжи, ведь не в беготне дело.
— Суета… Не заглядываешь в наши пенаты… — без иронии, слегка печальный голос.
— Сереж, помнишь, я в Патриархат прошение подавал?
— О захоронении?
— Да, его…
— Я передал его в канцелярию. Думаю, Владыка благосклонно воспримет. А чего это ты? Не время еще о таких вещах думать…
— Я не думаю, пока. Но… — телефонная трубка скользила в мокрой руке, норовя упасть в воду.
— Я тебе говорил, на участке, отведенном рядом с мемориалом, разрешено хоронить только прихожан нашей церкви. Тебе надо почаще появляться. На службы ходить, участвовать в жизни общины.
— Буду, буду ходить. Батюшка новый немного… э…
— Сергей… Гордыня это. Ты не к батюшке ходишь, а в храм.
— Знаю, знаю, Сереж. Буду ходить, сам себя грызу, что не хожу.
— Не грызи, а приходи.
— Спасибо, Сереж. Я перезвоню позже. Сейчас надо бежать на собрание. Рад был слышать тебя.
— Храни тебя Господь.
— Спасибо, Сереж. Пока.
В штабе было шумно, на входе стоял Моня и направлял потоки прибывших на собрание в сторону зала заседаний. Увидев меня, он замахал рукой и крикнул через головы толпившихся в коридоре людей:
— Лужин! Серега! Тебя Шеф ждет у себя в кабинете. Зайди. Это срочно.
Я кивнул и без стука зашел в приемную. Лена, свеженькая, улыбнулась мне со своего секретарского трона, в окружении мониторов, сложных многокнопочных телефонов и периферийных устройств.