А. В. Шевчук: Пять дней назад назад, перед отлетом в Москву…
Следователь: Это какое число было?
А. В. Шевчук: Семнадцатое.
Следователь: Семнадцатое… А вернулись когда из Москвы?
А. В. Шевчук: Позавчера. В день, когда он… Его…
Следователь: В день убийства Лужина. Девятнадцатого.
А. В. Шевчук: Да.
Следователь: Но в этот день вы с ним не встречались?
А. В. Шевчук: Нет. Не встречался… По телефону разговаривал… Несколько раз. Я уже говорил…
Следователь: Это для протокола, поэтому и переспрашиваю. Все должно быть точно записано. Вы не волнуйтесь. Расскажите про последний разговор. Кто кому позвонил, по какому поводу, в какое время… Как можно подробнее.
А. В. Шевчук: Я не волнуюсь. Я вчера волновался. А сегодня устал… Это я ему позвонил, сразу после передачи. У него телефон был выключен, а потом я дозвонился… Можно закурить?
Следователь: Курите, пожалуйста. А что была за передача? И почему вы решили сразу ему позвонить? Вас что-то взволновало? Вот пепельница…
А. В. Шевчук: Спасибо. Передача называется «Операция выбор „Ы“», на девятнадцатом канале. Политическая… аналитическая… Короче, про выборы…
Следователь: Ясно.
А. В. Шевчук: И Сергей выступал на этой передаче. У нас перед этим друга убили, Квакина Сашу… Я даже на похороны не успел… На самолет не было билетов, хоть тресни. Ни за какие деньги. Пришлось на поезде ехать. И не успел… Целые сутки в вагоне колотило… Приезжаю… А тут…
Следователь: Ясно. В выступлении Лужина на программе вас что-то взволновало?
А. В. Шевчук: Он сказал, что у него есть информация о том, кто стоит за смертью Квакина.
Следователь: Лужин считал это заказным убийством?
А. В. Шевчук: Я думаю, что да.
Следователь: Он подозревал кого-то конкретно?
А. В. Шевчук: Не знаю. Он мне не сказал. Мы договорились на следующий день об этом поговорить.
Следователь: Понятно. Теперь подробнее, вы ему позвонили и… Где он находился, по вашему мнению, в этот момент?
А. В. Шевчук: Он сказал, что едет домой… Точнее, собирается ехать… Сидит в машине рядом с домом, курит, музыку слушает. Наверное, хотел успокоиться после передачи, чтобы жену не волновать… Мы с ним разговаривали, прощались уже, он говорит «подожди, кто-то в машину лезет, не отключай телефон», потом ругался с кем-то, музыка громко в машине играла, не разобрать точно… Потом… Потом я кричу в трубку: «Что случилось?» Музыка орет… Ни черта не слышно, что там творится… Он всегда на полную громкость включал… Я несколько минут ждал… Музыка орет… Чувствую, что-то не то… Оборвался разговор непонятно. Я в машину сел и поехал к нему домой, а связь не выключаю. Телефон к уху прижал… А там музыка эта долбаная орет!
Следователь: А как вы узнали, где стоит машина Лужина?
А. В. Шевчук: Я не знал. Просто поехал к нему домой. И увидел, что она стоит на углу, возле церкви. Это рядом с его домом. Фары горят. Он всегда их включал, как только чуть темнело. Не «габариты», а сразу фары включал…
Следователь: А почему вы решили ехать к Лужину домой? Могли просто позвонить, проверить. Может, он телефон в машине забыл…
А. В. Шевчук: И музыку не вырубил? И попрощаться забыл? На полуслове прекратил разговор и бросил трубку невыключенную… Вы смеетесь?! Не хотел я звонить ему домой, чтобы переполох не поднимать раньше времени… Все и так на нервах… Надеялся, что все нормально… Подхожу… А он так и сидит… С телефоном в машине… А я ему кричу в трубку… Он же не слышал уже ничего… И радио это дурацкое… Всё Гребенщикова крутит и крутит… На гастроли к нам приезжает, вот и крутят. Серега любил Гребенщикова, билеты на концерт купил… Сидит и слушает. Фары включил, музыка орет… Я в трубку кричу ему… А он сидит, и всё… Понимаете? Всегда такой был — вроде рядом, а сам слушает что-то и улыбается…
Из речи Волошиной Галины Николаевны, заместителя председателя Крымской организации Украинской умеренно-прогрессивной партии (УУПП) на траурном митинге, посвященном жертвам политических убийств.
«…Самое страшное, что эти преступления обречены стать трамплином для рекламных кульбитов нечистоплотных политиков. Какой вой подняли партии и блоки, обвиняя друг друга в смерти этих ребят! А им уже не нужен шум. Им необходим покой и наша память. Наш долг перед ними — не кликушествовать, а добиться суда над убийцами. Суда не только над исполнителями, но и заказчиками…
…Лужин хотел, чтобы его похоронили рядом с кладбищем русских воинов, павших в годы Крымской войны. Крымская Епархия и Комитет по культурному наследию удовлетворили его последнюю просьбу. Я прошу всех, кто после этого митинга пойдет провожать в последний путь нашего товарища, — оставьте видеокамеры и яростные речи за оградой мемориала. Не оскорбляйте хорошего человека. Пусть он уйдет, как хотел, тихо. Война будет потом…»